И в данном случае это многое объясняло. И щедрое на простые угощения гостеприимство, вряд ли всегда свойственное отшельникам, неспроста забравшимся в такую глушь. И точно указанное ему место на широкой скамье, очень близко от каменного очага, явно имевшего здесь сакральное значение. Иллур не говорил о местном культе и заведённом порядке прямо, а Эйден не спрашивал. Но по обрывкам историй и нюансам поведения общины можно было многое понять. Сам рыжебородый явно был не последним в здешней иерархии. Он сидел у самого огня и когда заговаривал — все замолкали. Рядом же находились другие взрослые мужчины, всего пять человек, и старая, как трухлявое бревно, знахарка, увешанная замысловатыми побрякушками, сплетёнными из ивовых веток и пучков трав. Чуть дальше сидели остальные старики, примерно с десяток, разной степени дряхлости. Уже за ними крутились, однако — не издавая лишнего шума, дети и подростки. А вот взрослые женщины, которых удалось насчитать больше дюжины, разошлись по своим делам сразу, как только поели. Сейчас можно было заметить несколько из них, собравшихся в отдельную группу у одной из хат. Несмотря на вечернюю прохладу — они не возвращались к очагу и продолжали заниматься починкой одежды, плетением корзин и прочими домашними делами, кутаясь в потасканные меха.
Давно не наедавшийся от пуза Эйден чувствовал полное удовлетворение. От предложенных ему сушёных грибов подозрительного вида — отказался. Дважды. На третий раз вынужден был угоститься, боясь обидеть хозяев. И через четверть часа понял, почему здесь не делают браги. Время летело незаметно. Проносящиеся высоко над кронами тучи, напоминали пенистые гребни упрямых волн. Оттеснив остывающее солнце за горизонт — они вынесли на почерневшее небо луну. Тёплые, колеблющиеся отсветы пламени смешивались с её мягким сиянием в дюжине шагов от очага, мешая определить границы видимости. Осторожно отвечая на вопросы лесовиков, Эйден в общих чертах поведал о событиях в стране. О голоде, уже терзающем Суррай и Хертсем. О пограничных стычках и грабительских рейдах шестимесячной давности, теперь переросших в настоящую войну.
Мидуэю исторически не повезло находиться между враждующими соседями. Со времён падения правящей династии Бирны, феодалы-наместники враждовали практически непрерывно, нередко сталкиваясь на территории небольшого, малонаселенного теперь графства. Забитые, измождённые постоянной угрозой люди спасались, как могли. В том числе — забирались поглубже в лес. Любые беды и несчастья, гремевшие вдалеке, отзывались здесь лишь неясным эхом. Случайными странниками, заплутавшими в нехоженой чаще, да недобитыми бойцами, догнивающими в недрах проржавевших лат по лесным оврагам.
Соплеменники Иллура интересовались невзгодами большого мира весьма поверхностно. Перекинувшись буквально парой фраз о строптивых баранах, вечно сталкивающихся лбами, снова заговорили о насущном. С удачно добытого кабана и неудачной попытки добыть лося, плавно перешли на первопричину того и другого. Слушая пространные рассуждения о богах и духах, Эйден всё глубже погружался в себя. Была ли тому виной усталость, тепло очага или горьковатые грибы — но вскоре он уже не отличал сон от реальности. На плече одного из бородатых лесовиков, вроде бы брата Иллура, спокойно сидела сойка. Желудь в её клюве отливал странным тёплым блеском, а маленькие чёрные глазки смотрели не мигая, выжидательно и упрямо. Мысли медленно и тягуче копошились в тёплом котле полусонного разума. Чего хотела… чего ждала странная птица? А боги?
— Осторожнее, ласково так, как девку гладишь…
Эйден обернулся на согбенную старуху и проглотил усмешку. Счистил зернистый налёт с древесного гриба, растущего высоко на стволе старого тополя. Покряхтывая и чуть хмурясь от напряжения — слез с подставленного пенька.
— Вот, годится? — он протянул знахарке костяной скребок, с небольшим количеством собираемого материала.
— А то! Я ж туда с полгода не забиралась. Вон сколько настарался, — она аккуратно перенесла светлую кашицу в маленькую ступку белой глины и плотно прикрыла пробкой. — Не ты, конечно, а грибок.
Эйден уже привык к добродушному подначиванию Дарны. Они бродили по лесу уже несколько часов и за это время он убедился, что горбатая старушка куда бодрее, чем кажется и сумела сохранить ясность и остроту ума, в отличие от зубов.
— Скажешь, зачем погнала хромоногого бедолагу на такую высоту? Или мне снова гадать?
— Гадай, конечно. Глядишь — больше пользы выйдет.
— Ну-у-у… — Эйден задумчиво потёр подбородок, подбирая слова. Вдруг вдохнул чуть глубже, принюхался к пальцам внимательнее. — Пахнет свежо, немного похоже на мяту. И маслянистое на ощупь. Должно быть — используешь как мазь от ожогов или ещё чего.
— Ну почти, — Дарна улыбнулась одними глазами, довольная тем, что он угадал.- От болячек кожных, вместе с вытопленным медвежьим жиром и крапивной кашицей. Вот только сложно мне это снадобье дается, о зубах-то одна память осталась. А измельчать нужно тщательно…
— Крапиву?
