— Тогда почему не возьмут? Верховные всесильны, — было трудно сконцентрироваться, мысли скользили по поверхности сознания, снова и снова перебиваемые волнами накатывающего желания. Прия видела это. Этого и хотела.
— Всесильны… Совсем как монархи Меланора, Агрина и Пиньиньской империи, — она прикрылась шелковой накидкой и села напротив, то ли действительно желая говорить, то ли тешась восторженным обожанием, легко читаемым в глазах юноши. — Птица, клюющая муравьев, для них огромна и непостижима. Но она равна прочим птицам. Быть может — пока муравьев хватает на всех, и нет нужды рисковать, выбирая первого среди равных.
Цикады внизу пели всё громче, наполняя прохладный ночной воздух осязаемыми вибрациями. Тонкая ткань на груди не скрывала набухших сосков девушки. По лицу Камала сбежала крупная капля пота, прочерчивая дорогу следующим.
— Тогда почему боги не позволяют человеку открыто примкнуть к ним? Почему аранайцы не могут принять меня? Будь я твоей касты — ты стала бы мне женой. И мы не таились бы, встречаясь изредка и украдкой.
— Не Аранайя отказывает тебе. Люди, старейшины каст и хранители, не допускают смешанных браков и не позволяют чтить того бога, который тебе по нраву. Это из-за них нам не суждено обладать друг другом в полной мере, — Прия нежно погладила полотняную маску, лежащую на каменном полу, обращая на неё внимание Камала. — Но благодаря мудрости заветов богини ночи — ты можешь служить ей, не будучи замеченным. Можешь творить наши таинства, участвовать в ритуалах и молиться, как подобает. А значит — сможешь и переродиться аранайцем. Быть может, нам не повезло в этой жизни, но в следующей мы точно получим заслуженное дозволение, ибо законы каст не будут запрещать нам.
Камал потянулся вперёд, зачарованный её голосом. Целуя изящную шею любимой, он наслаждался прохладой её кожи и запахом её волос. Руки медленно скользили по телу, будто заново узнавая каждый дюйм.
— Главное — умилостивить богиню. Но ты сможешь… сможешь… только ты сможешь это…
Её голос бархатным эхом звучал в голове. Все прочие звуки словно пропали, оставляя лишь ритмичное биение сердца и отдалённые вздохи. Пряди чёрных как ночь волос застили глаза, поднимаясь и зависая в воздухе, будто дрейфуя в прозрачной водяной толще.
Глубокая сковорода исходила желтоватым, дурно пахнущим паром. Эйден усердно размахивал деревянной плашкой, всё больше раскаляя и без того кроваво-красные угли, и время от времени неуверенно поглядывал на Салагата.
— Не сомневайся, так и должно быть, — маг сидел на одном из разрисованных валунов, скрестив под собой ноги, и вполглаза наблюдал за происходящим. — И не отвлекайся. Маши спокойнее и ровнее, нужно поддерживать температуру, а не отгонять от себя пар.
Свободной рукой Эйден потёр слезящиеся глаза, сварливо что-то бурча, но стараясь следовать всем указаниям.
— Я, конечно, понимаю, что валялся без сознания и всё такое. Может даже час или два. И понимаю, что тебе на приготовление сего чудодейственного… дико смердящего варева требуется куда меньше времени. Но что-то не могу представить зловещего, сильно мудрого колдуна, полдня размахивающего над огнём растреклятой дощечкой, — его недовольство, в основном, было напускным и почти добродушным. — При всем уважении, конечно, — добавил Эйден, видя, что глаза мага чуть приоткрылись, выдавая возможное раздражение.
— Зловещего? Интересно. Мне кажется, что я выгляжу вполне мирно. Но ты прав и нет, как всегда. Разумеется, я поддерживал нужный огонь иначе. И если сам знаешь лучший способ — вперёд, удиви. Если пока нет — маши ровнее и всё.
— Ясно. Так, а в чем я не прав?
— Наберись терпения. Терпение и самообладание помогают почти везде.
— И когда тебя осыпают глупыми вопросами?
Салагат на секунду задумался, потом посмотрел на юношу своим обычным, удивленно-собачьим взглядом.
— Почти везде, — поддержал он чуть улыбнувшись, отвечая смеющимся глазам Эйдена.
Сковорода стояла на раскалённых углях ещё около часа. Отвар, сначала жидкий, как молоко, всё больше густел. Бурлящая вязкая субстанция становилась темнее, пар постепенно сменялся дымом, глаза больше не щипало, но появилось лёгкое головокружение и странный шум в голове. Эйден уже начинал клевать носом, когда неожиданно поднявшийся ветер прохладным потоком влился в пещеру, вытягивая за собой дурманящие испарения, освежая мысли. Дальше всё было проще. Прислушиваясь к редким советам Салагата, он соскоблил пригоревший сухой осадок костяным скребком. Аккуратно высыпал его в небольшую ступу, добавив в нужных пропорциях указанные колдуном травы. Тут были знакомые ему аир, калужница и солодка, также высушенные и измельчённые. Простые компоненты, используемые травниками и аптекарями по всей Бирне и за её пределами.
— Да, простые, — согласился с замечанием Эйдена маг. — Но приготовленный тобой порошок из выжженного осадка уже не назвать простым. Тут пролегает условная граница между чистой и тонкой алхимией. А последующий ритуал позволит уже с уверенностью отнести средство к веществам сложным.
— Да… с уверенностью… А я точно смогу?
