Ирвиил, как оказалось, богом не являлся. Даже в принятом между двумя путниками смысле слова. Салагат отзывался о нём с каким-то потускневшим, застарелым пренебрежением. Бесноватый головорез, так и не успевший при жизни захватить власть, хотя нельзя сказать, чтобы не пытался. Простой убийца, с замашками мелкого тирана. Но несмотря на это — со смертью Ирвиила его последователей не только не стало меньше, а даже напротив. Самая молодая из каст Меланора народилась из разношерстной армии, которая, в свою очередь, разрослась в одной из отдалённых провинций страны, вобрав в себя множество мелких банд и шаек. Гораздо позже ирвилиты объявили своего погибшего предводителя богом войны, силы и отваги. Заведённые среди них порядки и традиции при этом практически не изменились. Как и раньше — эти люди уделяли много внимания тренировке тела, стремясь походить образом и силой на своего бога. Как и раньше — страшным позором считалось прилюдное проявление страха. Как и раньше — ирвилиты часто рисковали жизнью. На охоте, в поединках… в войнах.
Голос Салагата, спокойный и ровный, как обычно, всё же звучал несколько иначе. Можно было расслышать лёгкую сухость, почти резкость, в некоторых словах. Быть может — Эйдену так только казалось. Сложно было судить о взглядах и убеждениях человека, который и человеком-то не являлся. Даже труднее, чем раньше.
— А вот Воруум, светлейший бог жизни и созидания, действительно заслуживает определенной симпатии, — маг пару раз кивнул, встретившись взглядом с Эйденом, как бы подтверждая, что вовсе не шутит. — Довольно интересные существа, общаться с которыми приятно, полезно и легко, но толком что-то выяснить — практически невозможно.
— Существа? Их много?
— Да, в той части света — немало. Такие своеобразные сгустки полуразумной, насколько я могу судить, энергии. Звенящие светлячки, способные влиять на структуру вещества. Они немного похожи на тайро, похожи в том, что интересуются разумными формами жизни просто из любопытства. Часто помогают человеку в самых разных делах. Главное — правильно попросить. Дело в том, что эти сущности не имеют мышления, подобного нашему, иначе я смог бы его распознать.
— Эмм…
— Да, мы с тобой не такие уж и разные. Конечно, смотря с кем сравнивать. Но вот те же светлячки, составляющие Варуума, отстоят от нас обоих куда дальше. Так вот, по сути, молясь им, ворумийцы не озвучивали конкретных желаний, а просто занимались тем, в чем хотели преуспеть. Показательнее всего, пожалуй, рождаемость в их касте. Самой многочисленной, самой плодовитой в Меланоре. То же самое и с земледелием или строительством. И, что интересно…
Интересно было всё, но Эйден чувствовал, что давая такую обширную, подробную справку, Салагат попросту оттягивает разговор о конце. О финале его видений, о событиях, приведших к тому, что маг покинул Меланор.
— Первая сотня, Салагат… Расскажи о них. Пожалуйста.
Отяжелевший снег чуть поскрипывал под ногами. Котелок, притороченный к заплечному мешку, тихо позвякивал при ходьбе, напоминая звук тикающих механических часов, как-то виденных Эйденом в Кролдэме.
— Просто стража, — пожал плечами Салагат. — Телохранители главы касты. Набирались из дворян, считалось почётным нести службу среди них и подчиняться напрямую хранителю. Вот только… — в голосе мага появились незнакомые, едкие нотки. — Воинское искусство и происхождение — не главное, когда речь идёт о сохранении первейшего богатства страны. Порой, важнее верность, преданность, внимательность… Задолго до Прабодхана, мои верховные жрецы завели разумный обычай. Предназначенный помочь дворцовой страже развить в себе столь необходимые добродетели. Все воины Первой сотни и правда были преданны и внимательны, так как хорошо знали, что в случае гибели правителя — сами отправятся за ним. Находиться подле Прабодхана желали многие. Но… упокоиться вместе с ним, быть погребённым заживо подле своего господина — о таком сложно и помыслить без содрогания, верно?
Эйден молча кивнул, взглядом побуждая собеседника продолжать.
— Я много слышал в те дни. Подавленный мятеж ирвилитов. Потом ещё один. Смерть моего совестливого ученика и последовавший за ней хаос. Воины Первой сотни, знатные, по-своему влиятельные и закалённые в боях, восстали против заведённого порядка. Правило, выдуманное для защиты страны, — Салагат снова припустил в голос яда, — неизбежно привело к её гибели.
Лес медленно расступался перед путниками, редея, открывал глазам огромные, удивительно ровные снежные поля, окаймлённые вдалеке чёрной бахромой голых крон.
