— Ещё какая. Не на всех действует так хорошо, как на того несчастного, но зато совершенно безопасно, в отличие от многих эликсиров. Да и использовать куда удобнее. И не закончится никогда. Куда приложил — там и действует. Если к голове — вполне может выключить. Всем хорош, может даже слишком. Применить сможет любой, не требуется активации, не нужно знаний и навыков. Потому и зачернил, на самом деле это цельная нефритовая плашка. Изначально — орден или медаль Пиньиньской империи, все иероглифы и орнамент отшлифовал, так как нужен был только материал. От кого и как он мне достался — целая история… Осколок ночи, поэтично и отражает суть. — Последнее Аспен прибавил после паузы, другим, немного приглушённым тоном. Уже не хвалясь, не рассказывая, а как бы любуясь, как мог бы смотреть на красивый закат или женщину.
— Осколок ночи, — повторил Эйден, пробуя слова на вкус. — Даёшь имена своим артефактам?
— Да. Это не обязательно нечто сакральное, так удобнее. Да и продаётся вещь с именем лучше. Согласись — проще предложить состоятельному клиенту Суть зверя, чем клубок говна и шерсти в малахитовой шкатулке.
— Не поспоришь. А вот про эту красоту расскажи, видел — прижигает, кровь останавливает.
— Именно, только сам лучше не трогай. Как опасная бритва, если впервые пользуешь — может порезать. — Аспен ловко крутанул между пальцев подобие красивой курительной трубки, тлеющая искорка в одном конце мигнула и стала разгораться. — Тут особо тонкая работа, моржовую кость гравировал с неделю. Видел когда-нибудь моржей? Это такие…
Эйден слушал, потягивая приятное пиво и иронично поглядывая на остатки вяленого филина. Про моржей он не совсем понял и не вполне поверил, ведь описанная зверюга едва ли смогла бы есть из-за несоразмерных клыков. Но, конечно, это было не важно. И всё равно интересно. Аспен доставал новые предметы из аккуратного сундучка, иногда начиная рассказ о следующем очень издалека, то с витиеватой исторической справки, то с пространного описания возможной, или не слишком, ситуации, в которой такой артефакт будет совершенно необходим, то просто рассказывая историю его изобретения и создания. Было действительно интересно. И немного удивительно, что полузнакомый человек готов делиться хоть и далеко не всеми, но многими подробностями своего особого ремесла. Аспен, судя по всему, приметил это удивление. Или скорее даже ждал его.
— Как видишь — тут ещё есть, что обсудить и чем похвалиться, — в сундуке действительно оставалось около дюжины не осмотренных предметов, — но я не такой эгоист, чтобы посвятить весь вечер только своему тщеславию.
— Ты очень добр. И умён. Показать дремучему неучу только вершки, засыпать слипающиеся глаза пылью, совершенно не рискуя выдать что-нибудь такое, что выдавать не хотелось бы. В свою очередь, обязав деревенщину ответить всем, что он имеет, в надежде не ударить в грязь уже чумазым лицом.
Повисло молчание. Аспен без усилий выдерживал взгляд Эйдена секунд пять. Потом оба расхохотались.
— Ха-ха… Ну ты загнул! Про уже чумазое лицо — особенно метко. Конечно, чёрт возьми! Я не откровенничаю со всеми подряд. Но, как видно из твоей язвительности, ты отлично понял, что не всё показанное — хлам. Если бы не понял — я бы обиделся. И, не скрою, разочаровался бы. Но раз всё идет так, как идёт… Я распознал тебя раньше, чем ты меня. Как? Ну разумеется, не по бредятине о воровстве останков, тут этим промышляют только бесноватые знахари. Смотри внимательно… — Аспен провёл рукой по левой стороне головы, медленно взъерошив чистые, аккуратно подстриженные волосы длинной в два дюйма. — Видел?
— Татуировка. — Эйден не смог разобрать угольно-чёрных символов, скрывавшихся под каштановыми волосами, но точно разглядел, что они покрывают почти половину головы. — И для чего это? Как действует — даже не спрашиваю.
— Это… чтобы не пропустить чего интересного, — сказал Аспен таким тоном, будто объяснял — зачем смотреть под ноги. — Я успел неплохо разглядеть тебя. Кровь на руках и смерть за пазухой. Давай уже, хвастайся, деревенщина, любопытство-то грызёт.
Эйден не ждал такой точной оценки и в любой другой ситуации здорово насторожился бы. Однако сейчас не было ощущения возможной опасности. Да и тому, что кто-то знал и умел больше него, по сути, удивляться не приходилось.
— И то, и другое — подарок друга, — протянул он в задумчивости потирая ладони о штаны. — На руках универсальные печати крови. Уверен — тебе интересно, как наносились и почему «кровоточат»… может,когда и расскажу. За поясом смерть, — Эйден выложил артефакт из клюва ворона и фрагмента латной перчатки на стол. Глухо стукнуло. — Но смерть только птичья. Такой вот охотничий арбалет, для ленивых и неуклюжих. А кое-чего ты не разглядел. Лови.
Он поддел большим пальцем шлифованную монетку. Тонко звякнув, та взлетела вверх и вперёд, кувыркаясь в воздухе. Аспен не пытался поймать. Когда монета ударилась о стол — он ловко прижал её обратной стороной деревянной ложки, не давая отскочить на пол.
