Крепкие мальчики из девяносто девятой поздоровались с Валерием Алексеевичем уважительно. Их старший, плотный дядька с перебитым носом, предложил закурить, получил прогнозируемый отказ ото всех… А попробуй в спортзале попрыгай, когда легкие в дыму! И начал дымить сам, глядя, как с фур снимают контейнеры и укладывают в штабеля.
Его ребята расселись на лавочке поодаль, водитель остался в машине. Серега как-то незаметно переместился поближе. Куртка у бригадира не просто так топырится под мышкой, ствол там в модной кобуре, которую через спину вешают.
– Долго ехали? – спросил Валерий Алексеевич.
– Да уж… – согласился бригадир.
До утра просидели. Я-то выспаться думал, да куда уж там… Не получится. К утру как сонные мухи. Контейнеры ровными рядами стоят на стеллажах, грузчики вообще еле шевелятся, а охрана еще держится. У меня ноги подрагивают, я по контейнерам лазил, проверял, не вскрыты ли.
– Ну, с богом… – сказал бригадир, кому-то отзвонившись. – Претензий нет…
– И тебе не хворать! – с преувеличенно радушной улыбкой на лице отозвался Валерий Алексеевич.
Поспать, конечно, так и не получилось. Я просто опасался, что могу заснуть и проспать весь день тут, но глаза-то закрывались, не помогало и кофе с коньяком. Кое-как собрал керосинку заново, сходил к грузчикам, попросил во что лампу упаковать, чтобы до дома донести.
Здоровенный квадратный бригадир, дядя Саша, как его тут все называли, остался один. Бригада его домой разошлась после трудовой ночи.
– Тут тебе не бумага нужна, а поролон, – определил он. – На, держи! Это упаковочный, мягкий очень. Лампу оберни всю, в колбу тоже засунь… Она не горела, нет? Давно зажигали, вижу. И в коробку положи, а то в метро задавят…
– Спасибо, дядь Саш! – сказал я.
– Да не за что… Давай, студент! Что глаза-то такие красные? Снова не выспался? Как же каникулы, а?
– Так все уж, каникулы кончились, учеба… – вздохнул я.
– Эх, в мои-то времена студенты грузчиками были… – в усы усмехнулся дядя Саша. – Как сейчас помню, постоянно на вечер народу куча, и все из институтов, разговоры только про сессию да про преподов. Вот на том окне чертежи перерисовывали. А теперь вот в охрану идут, в менеджеры какие-то…
– Мне и преподы мои так говорят, – согласился я, заворачивая лампу в толстый мягкий поролон.
– Во-во… Времена, нравы. А у меня в бригаде зарплату получат и в лежку до понедельника. Раньше хоть жены за них получали, сразу не пропивали. Эх, ежели устанешь у себя с дубинкой ходить, так к нам приходи, возьмем!
– Спасибо, дядь Саш, я буду в виду иметь!
Еще и в метро ехать надо, только бы не заснуть! А то у меня с транспортом общественным как-то плохо все происходит, то в метро пристанут, то в электричке… Даже и не знаю, хоть машину покупай!
До дома добрался чуть за руки себя не щипая. В институт пойти не рискнул просто, ну его на фиг. Уснуть в метро и прокатиться до конечной, а оттуда в милицию? Нет, уж лучше дома. Не первый прогул, но и не последний…
Всё, спать!
Как добрался, сразу пошел в душ, кое-как включил воду. Это дало мне несколько минут бодрости.
Из кухни выглянула мама, что-то спросила, я что-то ответил. Усталость навалилась резко и внезапно. Подобрав с пола в ванной сумки и вещи, кое-как добрался до кровати, рухнул в нее. Кровать протестующе скрипнула.
Машинально проверил тайник с деньгами и пистолетом, пообещал себе страшной клятвой, что куплю и поставлю сейф. Достал из сумки собранную и отмытую керосиновую лампу, снял с нее поролон, немного полюбовался ею…
Нет, умели же делать в СССР вещи! И еще как умели, вот живет она с 1931 года, пусть и пролежала большую часть срока своего где-то на чердаке… Все равно, разобрать, собрать, отмыть – и как новенькая. Еще и фитиль сплести… Кстати, где-то у меня веревка была…
Достать пистолет надо! Вдруг сегодня как раз такой день, в который у меня все получится? С собой, с собой, я сегодня все возьму с собой…
И заснул прямо на этой мысли.
Проснулся уже в том мире.
С керосинкой в руке.
В колбу еще набился поролон, пахла лампа чистым спиртом, которым я ее мыл.
Вот что за беда такая? Где моя «Чезетта», зачем мне эта лампа?
От раздражения я резко выругался по-русски, причем такими словами, которых и сам от себя не ожидал. Да что же это такое-то? Да почему же так криво все получается, а?
Так, хватит, себя в руки бери, да? Сокрушаться так долго можно, так еще и об стенку головой пойди, побейся… Может, и полегчает.
Вошли лакеи, пришел мастер Клоту, принесли завтрак. Я хмуро его сжевал, велел мастеру Клоту оставаться в замке, а сам с лампой наперевес ринулся к мастеру Виктору.
Мастер Виктор долго ходил вокруг да около. С ним вместе разобрали лампу… Я и не думал, что так сложно будет. Отверток-то тут нет и в помине, а вместо пассатижей здоровенные клещи, которыми заготовки из печи вытаскивают.
Но кое-как справились.
