— Как? Очень просто. Я была горничной в этом доме. Все мои вещи находились здесь. Документы специально не прятала. Злоумышленники, — Олеся опять выразительно посмотрела на Антона, — взяли ненадолго мой паспорт. И тайком оформили фирму на меня… И я бы узнала об этом только тогда, когда за мной пришла бы милиция!
— Как?.. Каким образом?..
— Очень просто, Николай Андреевич. Схема классическая. Все ваши деньги переводятся на счет "Спец-строймонтажпроекта". Потом обналичиваются. Фирма становится банкротом, а уголовную ответственность за ее деятельность несет владелец и гендиректор Олеся Викторовна Платонова.
— Неужели?.. Неужели именно так?
Астахов выглядел совершенно растерянным. Олесе жалко было окончательно добивать его правдой, но и не показать все коварство Антона тоже было бы неправильно. Олеся уставилась в глаза неверному наследнику:
— Кстати, извините, что сразу не спросила. Антон Николаевич, а откуда вам известно, что "Спецстроймонтажпроект" принадлежит не кому-нибудь, а именно мне?
Антон ничего не ответил. Вместо него сказал Астахов:
— Ну и мразь же я вырастил…
— Папа, подожди, — в отчаянии Антон попытался спасти ситуацию. — Ты что? Ты веришь ей… Этой, этой… А мне, твоему сыну, не даешь возможности объясниться…
— Молчи! Олеся, а вы что намерены предпринять?
— Николай Андреевич, я уже была в банке и заблокировала все переводы на "Спецстроймонтажпро-ект" со счетов вашей фирмы. А также, как главный бухгалтер вашей конторы, посоветовала банку пока, до вашего особого распоряжения, не принимать никаких документов за подписью вашего сына!
— Да как ты смеешь? Как посмела? Ты, поломойка! Из грязи — в князи?!
Что ты о себе возомнила???
Астахов выскочил из-за стола и схватил сына за грудки:
— Это что ты о себе возомнил?! Совсем ум потерял. Думаешь, тебе все позволено в этом мире?
Антон с трудом вырвался из железных рук.
— Все! Надоело. Оставляю вас! Делайте тут, что хотите!
— Стой! Верни закладную Зарецкого, которую вы с Форсом состряпали!
— Сейчас. Разогнался! — сказал Антон, но подумал, что получилось как-то слишком по-плебейски, поэтому завершил общение загадочной фразой: — А вот над этим я подумаю в свете последних событий! — и ушел, раскланявшись.
Открыто, честно, не таясь, Кармелита пришла к Максиму в гости.
Рассказала любимому, как ей не хватает бабушки, как тяжело жить без нее, без ее советов. А он рассказал о Палыче, как тяжело старик переживает смерть своей любимой.
— Да, плохо без Рубины. И Палыча жалко… — совсем загрустила Кармелита.
— Знаешь, — сказал Максим. — Может быть, это кощунственно звучит, но…
— Говори, Максим, говори.
— Но, кто знает, может быть, если бы не эта история любви Рубины и Палыча, мы с тобой не сумели бы пройти через все это…
— А мы прошли?
— Мне кажется, прошли. А ты как думаешь? Кармелита задумалась.
— Я тоже думаю, что мы прошли свою дорогу. И теперь должны, просто обязаны быть счастливыми.
— То есть ты хочешь сказать, что я когда-нибудь смогу назвать тебя своей женой?
— Вот в этом ты теперь можешь быть полностью уверен. Уж я-то свое счастье не упущу.
— А отец? Он не будет мешать, как это было раньше?
— Отец… отец сказал, что я теперь сама могу выбирать свою судьбу.
— И плевать на традиции, на цыганские, вековые?.. — Да!
Максим порывисто обнял Кармелиту и поцеловал ее так долго и страстно, как никогда еще этого не делал.
Сладко, конечно, было, но в какое-то мгновение девушке показалось, что она просто задыхается от страсти. И Кармелита вырвалась из его объятий.
— Сумасшедший! Дай отдышаться… Видел бы нас мой отец!
— Что я могу сказать? Теперь это уже не страшно. Твой отец наконец понял, в чем заключается твое счастье…
— Ты думаешь, он считает, что мое счастье — в твоих поцелуях?
— Ну…
— Нет! Максим, нет. Мое счастье — в моих руках!
— Если так, то в твоих руках еще и мое счастье. Так ты выйдешь за меня замуж?
— Сударь, выделаете мне предложение?
— Да, сударыня. Хотелось бы уже как-то определиться. Как сказала бы наш бухгалтер Олеся, наметить вектор судьбы.
— Вы знаете, предложение очень серьезное… Я должна хорошенько подумать…
Максим серьезно принял ее слова, не заметив игривого тона.
— Конечно… естественно… у вас есть время, чтобы определиться, чтобы все как-то утряслось…
— Макси-и-им… — дразняще-сладким голосом позвала его Кармелита.
— Что…
— Знаешь, я уже подумала.
— И позволь узнать, что же надумала?
— Вы знаете, сударь, я думаю, что "да". Почему бы и нет? Да. Я буду твоей женой. Буду!
И они вновь заключили друг друга в объятия, сразу же побив рекорд по длительности поцелуя, поставленный совсем недавно…
Грохот двери, которой хлопнул Антон, надолго застрял в ушах. После этого как-то не хотелось говорить, не моглось. Но прошло несколько минут, и Астахов все же заговорил.
— Меня предал сын! Обанкротил тот, ради кого я работал, на кого надеялся! Какже это так? За что? Хотя, наверное, я сам виноват во всем…
— Коля, ты ни в чем не виноват!
А разве могла любящая женщина сказать что-то иное?..
