— Случилось… — горько сказал Антон и налил еще рюмочку. — Наша бухгалтерша и владелица фирмы "Спрец…", "Спецеротрой", ну, в общем, ты поняла.
Вот. Олеся все раскопала, все разузнала и обо всем доложила Астахову. И у них теперь амор случился. Большая такая любовь.
— Как?! Как эта мерзавка… Эта уборщица, которую вытащили из тюрьмы, прибрала теперь к своим грязным рукам все?! Как? — Тамара выхватила рюмку из рук Антона и сама опрокинула ее.
— Вот так, прибрала… И денежки, и папашку…
— Ты о чем?
— А что? Разве я не сказал? Ты чем слушаешь. Повторяю! Амор! Любовь большая. Они теперь счастливая парочка!..
— Что?
— Ничего, ты же сама их подозревала… Да вы все бабы одинаковые…
Взять хотя бы мою любимую мамочку, — Антон заговорил так, как будто матери не было в комнате. — Изменяет Астахову двадцать лет и еще удивляется, что он нашел там какую-то другую!
— Не смей так со мной разговаривать!
— Мама, тут чего ни говори, все равно ничего не изменится. Поэтому смирись! Мы проиграли по всем статьям! Выпей! Это отличный повод напиться, точнее, нажраться…
— Господи, что же делать? Что делать?
— Выпей! Что делать, что делать! На этот вопрос в этой стране никто не может ответить. Никто, кроме меня. Ждать! Ждать, когда Астахов выселит нас из родного дома и будет жить здесь со своей Олесей! Долго и счастливо. И умрет с ней в один день. Хотелось бы, чтоб день этот наступил как можно раньше.
Баро внимательно посмотрел в глаза Форса. Это он правильно сделал, что вызвал его в свой кабинет, а не стал встречаться где-то на выезде. Дома и стены помогают. Может быть, стены хоть сейчас помогут раскусить, вывести на чистую воду этого умного и скользкого человека.
Хотя это еще вопрос, и скорее всего безответный — можно ли вывести на чистую воду юриста?
— …Так вот, Леонид, я готов был вернуть Астахову деньги! Да, но он заявил, что ничего не знает про закладную!
Собеседник трагически вздохнул и развел руками.
— И как ни странно, дружище Форс, представь себе, на этот раз я готов ему поверить!
— Ну и зря, — хладнокровно сказал Леонид Вячеславович. — Я же вас предупреждал, говорил, что он готовит подлянку.
— Нет, ты знаешь, я все понимаю, но Астахов выглядел очень уж обескураженным.
— Так надо было поговорить с ним — выяснить причины такой обескураженности.
— Я хотел поговорить, но не сдержался, вспылил. Потом уж, как домой приехал, понял, что был не прав, надо было спокойно пообщаться.
— Да, Баро, нервишки — страшная штука, они меня недавно тоже чуть не подвели. Впрочем, каждый отвечает за свои поступки. Так что зря вы с Астаховым не поговорили нормально, по-свойски. Понимаете, я же вам объяснял… Семья там весьма сложная. Очень может быть, что Астахов действительно не знал! На каком-то этапе я начал вести переговоры с его сыном…
— Что? Почему?! Я тебе поручил иметь дело с самим Астаховым! При чем тут его сын?!
— Так получилось! Астахов был занят, а Антон — равноправный владелец фирмы, обладающий таким же правом подписи…
— Вот оно как? Но я почему-то ничего не знал об этих переменах! И мне это кажется странным!
— Что значит "странным"? Вы подозреваете меня?! Если так, хотелось бы знать, в чем?
— Если Астахов ничего не знал об этой закладной, то получается, что ты с его Антоном ведешь какую-то нечистую игру! Я не могу тебе больше доверять.
Форс сделал круглые глаза:
— Извините, но обвинение явно несправедливо. Я ничего дурного не делал.
И не мог предвидеть, что деловые партнеры, отец и сын, начнут вести разную линию!
— А если ты ничего не знал и "не предвидел" — то грош тебе цена как юристу! Мне не нужны больше услуги такого консультанта!
— Как же так, Баро, мы столько лет работаем вместе… И все всегда было хорошо. Вы не можете вот так просто, ни с того ни с сего, отказаться от моих услуг!
Зарецкий почему-то вспомнил Рыча. И, как ни странно, чуть смягчился.
— Да, Форс, мы много лет работали вместе… И чаще всего действительно все хорошо заканчивалось. Только ведь что выходит… За все это время я тебя так и не раскусил!
— Поверьте, Баро, моя преданность вам безгранична! Ну вот скажите, что я должен сделать, чтобы вернуть ваше доверие?!
— Верни закладную на мое имущество! — мрачно сказал Зарецкий.
Вот-вот, буквально через минуту должен прийти Максим, а она еще не одета. Ужас, позор, трагедия. Кармелита в отчаянии зарылась в гору вещей, выброшенных из шкафа. Земфира с сочувствием наблюдала за ней.
Девушка достала блузку и юбку, приложила их по очереди к себе:
— Ну как?
— М-м-м… — непонятно ответила добрая мачеха. Кармелита с отчаяньем бросила последний наряд туда, где уже валялись все примерянные прежде.
— Да? Понятно. Значит, не подходит. Ну все, я не знаю, что мне надеть!
— Так ты хоть объясни, куда собираешься?
— Я никуда не собираюсь… А вот к нам сегодня кое-кто собрался и вот-вот придет!
— Угу, — глубокомысленно заключила Земфира. — Максим!
— Да! Сказал, что придет просить моей руки!
— Да ты что! — восхищенно воскликнула Земфира. — Ну тогда совсем другое дело. Здесь нужен особый наряд!
— Ну, так а я про что тебе уже полчаса говорю?
