— Максим, кто-то из вас должен быть благоразумнее. Миро тоже можно понять. Раньше он хорошо относился к тебе, но теперь, после этого… Я прошу тебя, будь выше своих обид. И оставь нас сейчас.
— Хорошо. Ищите. Но я тоже не буду сидеть сложа руки.
— Договорились. Как только я что-то выясню, сразу же свяжусь с тобой.
— Да. До свидания. Максим ушел.
Баро посмотрел на Миро с укором.
— Миро, неужели ты не представляешь, как мне сейчас больно. И страшно.
Но именно поэтому сейчас нельзя устраивать истерики. Нужно держаться. Ты теперь — вожак табора, а у тебя нет ни хладнокровия, ни выдержки!
— Я обязательно научусь этому, Баро, — сказал Миро спокойно, почти спокойно. — Но только не сегодня и не с этим вот…
Казалось бы, все ясно. Но Антон на всякий случай решил сделать маленькое уточнение (и тем все испортил):
— Леонид Вячеславович, подождите, правильно ли я вас понял, что те двести пятьдесят тысяч евро, которые Зарецкий вернет по закладной, вы отдадите мне?
Бог ты мой, с каких мечтательных вершин пришлось падать Форсу, чтоб оказаться на уровне собеседника:
— Какой же ты… — хотел сказать "тупой", но предпочел не оскорблять напрямую будущего зятька и нынешнего партнера. — Неужели не понятно? Никаких евро сию секунду, сей момент, сразу ты от него не получишь.
Взгляд Антона стал еще более недоуменным.
— Подождите. Я, конечно, понимаю, сложные игры и все такое. Но это уже, по-моему, перебор. Вы же вот только что сами мне сказали, что Зарецкий разобьется в лепешку, чтобы вернуть эти деньги.
— Ну…
— Что "ну"?
— Я именно так и сказал: "Разобьется в лепешку, чтобы вернуть эти деньги". Но ведь я не говорил, что он вернет их именно сейчас!
Антон настолько зациклился на живых, наличных деньгах, которых ему сейчас так не хватало, что решительно ничего не хотел понимать.
— Тогда зачем все эти громкие фразы?
— Антоша, ты не хочешь меня понять… или не в состоянии?
— Нет. Я искренне хочу понять что к чему, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Вы планируете операцию? Я хочу, чтобы все было четко и понятно.
— Повторяю. Нам нужно заставить Зарецкого повертеться, как уж на сковородке. Я хочу поиграть с ним, заставить его суетиться, метаться, совершать ошибку за ошибкой в поисках денег… И тогда мы сможем взять его голыми руками.
— Леонид Вячеславович, а как же наши деньги? — спросил Антон едва слышно.
Форс посмотрел на Антона с величайшим разочарованием. Как же неприятности меняют человека. Где тот смелый, решительный, часто просто нахальный Антон? Сейчас это всего лишь мальчишка, который клянчит у старших свои деньги. Точнее — даже не свои, а просто обещанную ему кубышечку.
Форс открыл свой портфель, достал из него папку. Вытащил из нее… нет, не закладную, а лишь ее ксерокопию и отдал Антону:
— Вот. Завтра преподнеси сюрприз Зарецкому. Для начала мягко, но настойчиво скажи ему все, заставь его повертеться. А потом посмотрим, на что ты способен. Лично ты!
Главное достоинство ресторана в том, что в нем можно отлично проводить время, но нельзя жить. В противном случае это заведение потеряло бы всю свою прелесть. Вот и Астахов с Олесей отлично посидели в "Волге". Но в конце концов вернулись домой.
— По-моему, все было замечательно! — сказал Астахов уже в прихожей.
— Да, конечно, — печально произнесла Олеся, остановившись в дверном проеме. — Все было здорово! Только…
— Что "только"?
— Я не понимаю, зачем мы сюда вернулись? Мы могли бы погулять еще.
Астахов рассмеялся, принимая ее слова за шутку.
— Мы пришли сюда, любимая, чтобы побыть вдвоем! Как и положено двум влюбленным!
— Нет, Коля, нет. Сюда в любой момент может вернуться твоя жена…
Николай Андреевич перестал смеяться. И строго поправил девушку:
— Может вернуться не моя жена. А моя бывшая жена! Я прошу тебя запомнить это раз и навсегда. Навсегда! Она теперь — бывшая. И в прежнем качестве она сюда уже никогда не придет.
Раздался громкий, резкий звонок. Олеся уставилась взглядом в дверь.
— Никогда не придет, говоришь?
Астахов расстроился. Но постарался держаться бодрячком.
— Да нет, ну брось, Олеся. Это не она. Она бы не стала звонить. Ключ-то я у нее не отбирал. Ей сейчас все равно жить негде, — конец фразы он бессовестно скомкал, произнеся его практически шепотом.
Астахов открыл дверь. Олеся же решительно прошла дальше, в гостиную, плюхнулась на диван. Если это все же Тамара, она ее встретит не робкой овечкой, а ровней — такой же хищницей, как она сама.
Но все оказалось не так плохо. А намного хуже!
В гостиную Николай Андреевич вошел с Максимом…
— Проходи, проходи, Максим. Рассказывай, что там у тебя стряслось.
— Я… Тут… — В этот момент парень увидел Олесю, сразу вспомнилось, как здорово посидели они вчетвером на вечеринке, и от этого стало еще больнее. — Привет.
Олеся кивнула головой в ответ.
— Да не тяни кота за хвост. Рассказывай уже, что там стряслось.
Наверное, что-то по работе?
— Если бы, — грустно улыбнулся Максим.
— Ну, я не знаю, — удивился Астахов. — Что для тебя может быть важнее работы?
— Кармелита, Николай Андреевич. Она важнее. Не только работы. Она для меня важней всего на свете…
