После заполнения анкет их начали вызывать в небольшое помещение, где они как будто общались с членами отборочной комиссии. На деле, конечно, всех давно отобрали и это была псевдо-тайная съемка, целью которой было познакомить зрителей с участниками шоу и рассказать об их мотивации.
Хару зашел вместе с Тэюном, что не было исключением — многие трейни заходили по двое и даже по трое. Вдвоем они быстро отстрелялись, поочередно рассказывая заранее подготовленную историю. Потом снова пришлось немного подождать, пока освободится место для репетиции.
За это время ушли парни из тех агентств, которые приехали раньше, и приехали другие. Все новенькие толпились у столов, заполняя анкеты, старенькие — у входа в зал для репетиций. В среднем на репетицию уходило около двадцати минут.
Это не было той же площадкой, где они будут выступать на самом шоу. Просто студийное помещение, чтобы операторы могли предварительно оценить номера и дать свои указания по работе с камерами.
На Хару и Тэюна надели ушные мониторы — только в одно ухо, потому что им нужно слышать звук своих гитар. Затем долго возились с микрофонами. Даже хотели дать Хару и Тэюну электроакустические гитары, чтобы подключить звук напрямую к записи, но это сложно — ни Хару, ни Тэюн никогда не играли на электроакустике, им нужно будет привыкнуть к инструментам. Да и странно будет выглядеть, если такой инструмент появится только для одного выступления. В итоге пришлось устанавливать дополнительные микрофоны. Всего они исполнили свою песню четыре раза. Первый раз вообще без записи, потом три раза — на запись, с уточнениями от операторов.
— Хару, перед припевом посмотри прямо в камеру, пожалуйста, — обратились к нему. — Мы возьмем крупный план, получится красиво.
Хару кивал и старался запомнить все сказанное. Им давали советы о том, как лучше двигаться, куда смотреть, с каким настроением петь.
Здесь Хару и Тэюн встретили своего старого знакомого… ну, едва знакомого. Пак Ханбин был режиссером данного шоу. Он их помнил, сам спустился к ним, чтобы поздороваться.
— Ну вот, а говорили, что не хотите быть айдолами, — улыбнулся он после всех вежливых приветствий.
— Нас практически заставили, — громким шепотом сказал Тэюн.
Пак Ханбин расхохотался: разумеется, весь персонал знал, что Хару и Тэюн не должны были быть здесь. Сам факт того, что они выступают с пением под гитару — уже нечто из ряда вон выходящее для таких шоу.
— Ну ничего, в шоу на выживание, на самом деле, никто не умирает, — шутливо ответил Ханбин. — У меня для вас есть дополнительная информация. После того, как вы выступите, тренеры будут давать вам оценки. Данная часть шоу не спланирована заранее. Мы не знаем, какова будет реакция наставников и что они будут вам говорить. Но. Они могут попросить вас станцевать.
— Мы будет танцевать базовую хореографию, — ответил Тэюн.
— Я знаю, — кивнул Ханбин. — Но сначала вам придется куда-то деть гитары. Стафф в это время не выходит на площадку, это нужно для динамики и выражения реальных эмоций. Поэтому с микрофонами и гитарами вам придется разбираться самостоятельно. Самым лучшим вариантом будет положить инструмент на стол наставников, он будет точно перед вами. То есть оба снимаете гитары… Давайте так — Тэюн передает свою Хару, Хару несет их к столу, а Тэюн в это время двигает стойки микрофонов вон в ту сторону. Окей? Давайте попробуем. Я отойду сюда, буду столом наставником.
Они отрепетировали и это. С первого раза, к слову, получилась мешанина из стоек микрофонов, поэтому репетиция пришлась кстати.
Проведя в зале для репетиций целых полчаса, Хару и Тэюн, наконец, были свободны… почти — их повезли обратно в агентство, отрабатывать хореографию.
Съемки должны начаться в шесть часов утра, поэтому накануне Хару и Тэюна отпустили домой чуть раньше обычного — в шесть вечера. Это позволило Хару впервые за долгое время поужинать вместе со всей семьей. Бабуля этому была особенно рада, а Хансу вообще крепко-крепко взял Хару за руку, как мартышка ветку, и отказывался отпускать.
— Как хорошо, что хотя бы сегодня мы сможем посидеть вместе, — ворчала бабуля, накрывая на стол. — Я соскучилась по большим застольям.
Хару смущенно улыбался.
— Ты как начал заниматься в агентстве, совсем не играешь со мной, — тяжело вздыхал Хансу.
— Твои претензии вообще сомнительны, — фыркнул Хару, — Дедуля играет в шахматы лучше меня.
— Вот именно. Я устал проигрывать.
— Ах ты ж, маленький…
Хару шутливо замахнулся на брата, а тот, хохоча, отпустил его руку и спрятался за спину мамы.
