Все это он знал, но параллельно этому так же твердо знал, что если дом будет готов раньше, то Ксюшка раньше приедет. Вот это параллельное знание и загоняло его в лихорадочный ритм, а он загонял в тот же ритм рабочих, и даже мать с отцом по мере сил включились в строительство, и даже Ксюшкины старики в конце концов смирились с ужасающими масштабами и стали потихоньку помогать – мусор вынести, окна вымыть, гравий на дорожке разровнять…
Дом был готов за неделю до Ксюшкиного приезда. Совсем готов, до мелочей. В пятницу к вечеру привезли мебель, которую Ксюшка еще до отъезда в эту проклятую Америку сама выбрала, вместе с мебелью привезли занавески на окна, несколько светильников, покрывала на постели и большой дорогой ковер. И цептеровскую посуду. Все, финиш. Алексей обошел комнаты, потрогал деревянные панели, покрытые прозрачным лаком, посмотрел в окна, выходящие в старый сад, постоял на веранде, глядя на огромный новый нейлоновый гамак, привязанный между двух деревьев… Ксюшка, где ты? Ксюшка, я все сделал. Ксюшка, мне больше нечего здесь делать. И если ты сейчас же не приедешь, я сойду с ума.
– Алеша! – Ксюшкина бабушка торопливо шла к нему, размахивая какой-то бумажкой. – Алеша, Ксюша прилетела! Завтра здесь будет!
Алексей шагнул ей навстречу и вдруг сел на верхнюю ступеньку крыльца, уткнулся лбом в колени и обхватил голову руками.
– Алеша! Ты чего это? – растерялась Ксюшкина бабушка. – Алешенька, случилось чего?
Он поднял на нее невидящие, почти испуганные глаза и тревожно сказал:
– Тетя Катя, мы, конечно, что-нибудь не успели.
– Что не успели? – не поняла та. – Ничего, до завтра еще далеко, все успеем. Да и готовить-то особо много не надо, все свои будут. Вот разве пирог испечь?.. Верно, пирог испеку. Не бойся, все успеем.
– Нет, мы точно что-то не успели, – Алексей опять вскочил, оглядываясь вокруг, бесцельно пошарахался по веранде и пошел в дом, вполголоса бормоча: – Мы наверняка что-нибудь не успели… Мы обязательно что-то забыли… Тетя Катя, что мы не успели?
Он шел по дому, трогая пальцами светлые деревянные панели под прозрачным лаком, выглядывая в окна, выходящие в старый сад, на ходу зачем-то включая и выключая свет в каждой комнате, открывая и закрывая краны в ванной… Она семенила за ним, машинально повторяя его действия, и тоже вполголоса бормотала озабоченно:
– Да нет, все успели… Вроде бы все… Шторы задерни… Вот, хорошо. Да нет, все успели. Пирог испеку. Сметанник. Ксюшка сметанник любит. Все успели…
Так они дошли до Ксюшкиной комнаты, и Алексей встал как вкопанный, замолчал и принялся напряженно осматривать каждый сантиметр светлых деревянных полов с выжженным узором из виноградных листьев, каждую ниточку белых льняных штор, закрывающих дверь на балкон, каждый стежок на тканом покрывале, брошенном на низкой широкой тахте, каждый замочек в многочисленных дверцах шкафов, занимающих две стенки. Тетя Катя подошла к большому зеркалу, задумчиво посмотрела в него и зачем-то переставила черную стеклянную вазу с одного края туалетного столика на другой.
– Я же говорил, что не все готово! – с досадой громко сказал Алексей, повернулся и почти бегом направился из комнаты. – Я же говорил, что обязательно что-нибудь забудем! Я же говорил!..
– А что же мы забыли? – встревожилась тетя Катя. – Алешенька, ты куда? Ты мне скажи, что мы забыли-то?
– Цветы! – на ходу крикнул Алексей. – В доме ни одного цветочка! Вазы пустые стоят! Как это понимать, тетя Катя? Я же говорил, что не успеем что-нибудь! А завтра Ксюшка приезжает! У матери розы еще цветут…
Он слетел с крыльца и понесся к родительскому дому с такой скоростью, будто его на помощь позвали. Ксюшкина бабушка осталась стоять на веранде своего нового дома, ошеломленно глядя ему вслед светло-карими Ксюшкиными глазами, и вдруг засмеялась внезапным, коротким, страшно заразительным Ксюшкиным смехом.
– Ты чего, Катюш? – из-за угла дома вышел Сергей Сергеевич с ведром вишни в руках. – Ты не надо мной смеешься? Смотри, какая вишня нынче! Я ведро за час набрал. Жаль, Ксюши нет. Вот бы мы вместе пособирали! Она это дело любит…
– Ксюшка завтра приедет, – маленькая печальная старушка вдруг исчезла: на него смотрели молодые, озорные, счастливые желтые глаза, такого взгляда он у нее уж сколько лет не помнил. – Сережа, я знаешь, чего думаю? Я думаю, Ксюшка насовсем приедет.
– Ну и как ты решила? – Алексей отвлекся от дороги, и машину тут же бросило в глубокую колею, пробитую сельхозтехникой. Их сильно тряхнуло, Ксюшка испуганно ахнула. – Ах, ч-черт… Прости, зазевался. В Америке такие дороги есть? Тебе там как вообще-то?
– Нет… то есть да, – невпопад сказала Ксюшка. – То есть мне там вообще-то замечательно. Только про дороги я не знаю. Я же почти нигде не была. Леший, я тебе подарок привезла. Даже два – от себя и от тети Нади. Она по тебе соскучилась.
– А ты нет? – Алексей опять чуть не упустил руль и сосредоточился на дороге изо всех оставшихся сил. – Что ты так долго-то?
