И сейчас Ксюшка смутилась, вспыхнула, опустила ресницы и неожиданно сказала чуть испуганно:
– А я тогда слышала…
– Что? – поразился Алексей. – Когда? Что ты слышала?
– Ну, там, на веранде. У тети Нади… – Ксюшка слегка откинулась в кольце его рук и глянула на него. Глаза у нее были виноватые, но веселые. – Я слышала, как ты сказал: «Замуж за меня выходи». Только я не поверила.
– Как не поверила? – оторопел Алексей. – Почему не поверила?
– Ушам своим не поверила, – объяснила она. – Думала, померещилось. Ты приехал такой… такой… ну, я объяснить не могу. Я сроду таких не видела. А я кто? Я никогда не думала, что ты меня даже и заметишь…
– Ксюшка, – потрясенно шепнул Алексей, глядя ей в глаза. – Ксюшка, что ж ты такое говоришь, ты хоть понимаешь?
Он еще что-то шептал, притягивая ее к себе, ловя губами ее губы, и совершенно точно знал, что такое счастье.
– Эй, – сказала Ксюшка смущенно. – А если увидят?
– Пусть видят, – бормотал Алексей, придерживая ладонью ее затылок, чтобы не сумела отвернуться. – Пусть видят… Пусть завидуют… Ты моя жена. Я твой муж.
– Ты мой муж, – эхом повторила она. – Я твоя жена…
– Леший! – пронзительно зазвенел от дома голос тети Нади. – Ксюша! Где хоть вы делись?
– Кто хоть ее пригласил? – сурово спросил Алексей, с трудом отрываясь от Ксюшки.
– Ты, – ответила Ксюшка, переводя дыхание.
– Я идиот, – доверительно сообщил он, поднимаясь с гамака и поднимая Ксюшку на руках. – Закрой меня фатой, может, не заметит.
– Вот они где! – тоненько запела тетя Надя, семеня к ним и держа что-то в высоко поднятой руке.
– Ох, тетка Надька!.. – Алексей поставил Ксюшку на землю и стал выпутываться из облака ее фаты. – Если ты сейчас скажешь, что мы нужны гостям, я тебя задушу.
– А на кой вы гостям? – весело удивилась тетя Надя, подходя ближе. – На фиг вы гостям не нужны. Они и без вас расчудесно назюзюкаются… Я тебе ключи принесла. Ни Верка с Игорем, ни ребята сегодня туда уж не поедут, да и завтра – очень сомнительно… Так что Игорь велел ключи тебе отдать, ты-то свои в куртке оставил. Так что езжайте себе, а то тут дальше еще скучнее будет. Я там в машину кой-чего поесть положила. На сегодня-завтра-послезавтра, поди, хватит, а потом и сами приготовите чего. Ребята говорят, овец они загнали. Птица за сеткой. Сегодня кормленная. Коров они Степановым пока отвели, коров пару дней и покормят, и подоят, и обиходят, так что за хозяйство ты печенку не трави. А если что – звони, они быстренько заявятся. Все понял?
– Так точно! – бодро отрапортовал Алексей, беря ключи, и строго спросил у Ксюшки: – Эт-то кто ее пригласил?
– Я, – ответила Ксюшка, скромно опуская глаза.
– Ты – гений, – признал Алексей, взял ее за руку и повел к гаражу в обход людной террасы, мимо парников на заднем дворе, через пересеченную местность со множеством препятствий, преодолеть которые можно было только с Ксюшкой на руках, с закрытыми глазами и слившимися в поцелуе губами. Таким способом они теперь все препятствия преодолевать будут.
Алексей поехал длинной дорогой, очень осторожно и медленно. Третий день не было дождей, стояла совершенно летняя теплынь и сушь, и дорога была вполне сносная, и новые протекторы цепляли ее, как танковые траки, и его героическая «Нива» была достойно отремонтирована и даже еще пахла свежей покраской, и он нисколько не опасался всяких неожиданностей… Но вел машину медленно и осторожно, наслаждаясь сознанием, что торопиться некуда. Куда торопиться? Ксюшка рядом. Она теперь всегда рядом будет.
– Нам ведь некуда торопиться? – спросил он у Ксюшки в начале пути.
– Некуда, – спокойно согласилась Ксюшка. – Куда нам торопиться? Вся жизнь впереди.
И до самого дома они спокойно молчали, иногда одновременно начиная напевать одну мелодию, иногда переглядываясь и улыбаясь друг другу, иногда на миг касаясь руки друг друга, а когда машина остановилась у крыльца, одновременно сказали:
– Вот наш дом.
И четыре собаки Алексея – три овчарки и дог Телок, – и целая свора приблудных сегодня соответствовали торжественности момента, не носились, не лаяли, не кидались лизаться, а смирно сидели поодаль, нервно зевая и стуча хвостами о землю, внимательно наблюдая, как Ксюшка и Алексей выходят из машины.
– Стой здесь, – приказал Алексей. – И не шевелись.
А сам отнес корзину, собранную тетей Надей, на веранду, открыл входную дверь, внес корзину в дом, повозился там минутку, потом вышел, направился к Ксюшке, подхватил ее на руки и понес в дом. На пороге остановился, заглянул в прозрачную глубину ее глаз и сказал:
– Я все это во сне видел. Конечно, когда удавалось уснуть.
Ксюшка помолчала, пристально глядя в его горячие, напряженные, серьезные глаза, и тихо ответила:
– А мне это даже и не снилось… Я тебя так люблю, просто ужас какой-то.
И он, задохнувшись от счастья, слепо шагнул вперед, внося на руках свою жену в свой дом, в ее дом, в их дом, в свою жизнь – хозяйку его жизни.
