И вот мы с Эйдом вошли в освещенный факелами зал, где стояло несколько игорных столов с креслами вокруг, а у стены примостилась высокая скамья с напитками и легкой закуской. Народу тут оказалось немного, и те, кто присутствовал, были заняты игрой в ристис*, которые представляли из себя тонкие металлические пластины с разными изображениями. С небольшой натяжкой можно сказать, что это некий аналог земных карт, вот только количество их, масти и сама игра мало походили на то, что я когда-либо знала.
Это помещение, насколько я поняла, на ключ закрывалось только на время уборки, которую проводили дежурные норды и их элементали, но большую часть времени оно все равно пустовало. Посетители, желающие отдохнуть и спустить немного денег, начинали подтягиваться только под вечер. Кроме двери из коридора, здесь была и еще одна, ведущая в Стортхэмский филиал Миригорского борделя. Через нее в зал заходили приехавшие "на охоту" вивьеры. Через нее же они уводили нордов в оборудованные для секс развлечений спальни, расположенные за стеной. Да уж, азартные игры, алкоголь и разврат — это те три кита, которые в любом мире и в любое время предпочитают плавать вместе.
— Пошли, я научу тебя азам ристикса, — шепнул юный гид, потянув меня за руку к пустующему столу, на котором лежала нетронутая колода.
Возражать не стала. Ловить на себе любопытные взгляды не занятых партией нордов и шлюх, мне не очень то нравилось, поэтому я с радостью отвлеклась на игральные пластины и рассказ об их предназначении. Эйд привычным движением раскладывал "карты" по деревянной поверхности стола, а я следила за его руками, за мельканием незнакомых картинок на полированных поверхностях и понимала, что вижу совсем другой зал и другие руки.
Второе за сегодняшний день воспоминание накатило так незаметно, что я не сразу осознала его, погрузившись в непонятный созерцательный транс. Это было подобно гипнозу. Повторяющиеся движения, мишура миниатюрных изображений и монотонное шуршание тонких пластин, ложащихся блестящими рубашками на стол, воскресили в памяти эпизод из жизни Ильвы. Что делала несовершеннолетняя лэфа в игорном заведении, я не знала. Да и не так это было важно в сравнении с тем, кто тогда сидел за накрытым зеленой скатертью столом.
Брэд-риль и Керр-сай… странное место встречи для непримиримых врагов. Хотя, может, не такое уж и странное, если подумать. Судя по тому, как развивалась игра и какими колкими репликами перекидывались эти двое, в казино они сошлись, чтобы решить партией в ристис один спорный вопрос. Вернее несколькими партиями. Причем пришли не одни, а каждый с группой поддержки. И если среди лэфири Брэда я узнала Дира и большинство тех, кто приезжал за мной в Стортхэм. То каково ж было мое удивление, когда рядом с Керром я обнаружила белокосую "скалу" по имени Грэм и… моего рыжего "медведя".
Оба норда стояли, скрестив на груди руки, и мрачно следили за игрой. Я же, судя по углу зрения, сидела в кресле рядом с "отцом". А судя по эмоциям, испытываемым Ильвой, мечтала поскорее покинуть это место. Брэд явно проигрывал: нервничал, швырял "карты", и язвил все грубее. Его соперник, наоборот, выглядел расслабленным и спокойным. На губах темноволосого норда играла его фирменная улыбочка, а руки неспешно тасовали пластины. Мои же ладони тряслись, и я прятала их в складках длинного платья.
Шуршание, блеск, мишура… Я моргнула, отгоняя мираж, но он не желал уходить.
— Тебе больше нечего поставить на кон, Брэд, — победно ухмыляясь, заявил Керр-сай. — Отдай мне трофей и разойдемся миром. Все по-честному, игра есть игра.
— Перебьеш-ш-шься, — злое шипение "папаши" заставило меня внутренне содрогнуться. Вернее не меня, а Ильву. Я же лишь ловила отголоски ее чувств, погружаясь в воспоминание.
— Ты спустил все деньги, что еще у тебя есть такого, на что я буду готов поставить мой законно выигранный трофей? — картинно заломив темную бровь, полюбопытствовал заместитель Грэма.
— Я выпишу тебе чек на предъявителя, — впиваясь ногтями в деревянные подлокотники кресла, сказал Брэд.
— Не интересно, — пригубив из серебряного кубка вина, отозвался его соперник.
— Тогда…
— Она, — кивнув на неподвижно сидящую меня, заявил мерзкий Керр. И демонстративно окинул мою фигурку таким липким взглядом, что я невольно сгорбилась и опустила голову, не желая смотреть ему в глаза.
— Нет! — воскликнул "отец", вскакивая со своего места. А я вздрогнула всем телом, будто кричал он сейчас на меня. Эмоции Ильвы переплелись с моими собственными, чужая память затягивала, гипнотизировала, заставляла чувствовать все, что было тогда, как будто это происходит сейчас.
— В таком случае я забираю чашу Отавии*, и мы уходим. Как и договаривались, Брэд. Все в пределах заключенной сделки.
— Хорош-ш-шо, — лэф тяжело опустился обратно на кресло и, посмотрев на меня, проговорил: — Если ты выиграешь, мальчишка, получишь час с ней наедине. Можешь делать, что хочешь, но не смей портить ее внешний вид.
— Договорились! — хлопнув по столу раскрытой ладонью, сказал норд, после чего начал снова раздавать "карты".
