— Ты извини, — продолжая смотреть в зеркало, "медведь" осторожно убрал мне за ухо прядь, выбившуюся из короткого хвостика, перетянутого его шнурком. — Я ведь хорошо помню ту игру. Мы с Грэмом сами настояли тогда, чтобы Керр с Брэмом решили свои разногласия за столом в казино, а не в кровавых разборках, в которых страдали другие. Сай тогда просто грезил этой "волшебной" чашей, кстати, тоже привезенной в страну фирсом. Заместитель риля вообще падок на всякие редкости, а уж если за редкость надо еще и побороться, то азарт захватывает его с головой.
— Придурок он, — проворчала я, позволяя мужчине играться с моими волосами.
— Нет, Лера. На самом деле Керр хороший лэф, сильный. Смелый, преданный общине. Но характер у него поганый, тут уж не поспоришь. И методы достижения целей — тоже порой оставляют желать лучшего.
— Угу, а еще он падок на малолетних девочек, — вспомнив, через что прошла Ильва, мрачно заметила я.
Йен вздохнул, отводя взгляд, а потом сказал:
— По законам Лэфандрии в шестнадцать лет девочка уже считается взрослой и может выйти замуж, забеременеть или просто иметь близкие отношения с парнем, но… с согласия ее официального опекуна — обычно родителя или старшего брата. В редких случаях, когда лэфа оказывается сиротой, опекуном становится дальний родственник или друг.
— Сложно тут у вас с законами, — вздохнув, пробормотала я. — Вроде и все можно… вот только можно не ребенку, а опекуну. Захотел на кон поставил дочь, захотел — в бордель сдал. И все вроде как по закону, угу.
Йен поморщился и потер руками виски, словно желая унять накатившую волну боли. Потом встал за моей спиной, привычно положил мне на плечи руки и тихо сказал:
— Это исключение из правил, Лер. И за такой поступок на опекуна можно было бы донести в рильтору. Вот только отец Ильвы, — норд будто специально разграничивал меня и мою предшественницу, говоря так, — сам риль. И шансов у дочери избавиться от него до совершеннолетия, увы, не было.
— У нее их не было и после совершеннолетия, — кисло улыбнулась я то ли мужчине, то ли своему отражению в зеркале. — А у меня есть.
— Ты права.
Пальцы Йена скользнули с моего плеча на шею и поднялись до самого подбородка, нежно поглаживая при этом кожу. А потом мягко вынудили меня запрокинуть назад голову и посмотреть на склоняющегося надо мной мужчину. Его лицо было уже так близко, что я сглотнула. Теплое дыхание будоражило и обжигало. А губы вот-вот должны были коснуться моих, как мерзкое воспоминание из чужого прошлого снова всплыло перед закрывающимися глазами, и я… отвернулась, брезгливо поморщившись. Неосознанно, не специально и уж точно не из-за неприязни к Йену, но… так получилось. Мужчина без слов отпустил меня и выпрямился, став в этот миг будто еще выше, мощней… неприступней. А мне захотелось удариться головой об проклятое зеркало, в котором отражался огромный "медведь" с бесстрастной физиономией и холодными голубыми глазами.
— Так, не понял! — раздался голос из камина. — А поцелуя что, не будет?
Но никто Лаашу не ответил.
— Ты спрашивала про фирсов, Иль, — неожиданно бодрым голосом сказал "медведь" и улыбнулся, вновь становясь похожим на себя. Вот только во взгляде что-то изменилось, а я стояла, смотрела на него и не знала, как вернуть время вспять, чтобы задавить ту случайную эмоцию и… ответить на его поцелуй. Сейчас же казалось, что даже, если потянусь к нему сама, он отстранится. Потому что примет мои действия за жалость или, что еще хуже, за обман. Проклятье! Ну почему всякая гадость лезет в голову в самые неподходящие моменты? А может, просто рассказать ему про то, что Ильва видела их тогда с Агирой и… — Иль? Ты в каких облаках витаешь, девочка?
— Да какая я девочка, — отмахнулась от него. — Мне в прошлой жизни двадцать девять стукнуло.
— Для меня все равно девочка, — чуть теплее улыбнулся Йен. — Была, есть и будешь, — мне очень хотелось, чтобы он добавил к этому всему "моя девочка", но мечта, к сожалению не осуществилась. — Так вот, к вопросу о фирсах… — вернулся к начатой теме "медведь". — Они крайне неуловимы, самодостаточны и, как и норды, полезны для государства.
— Тоже изгои? — спросила я, обняв себя руками за плечи. После того, как мужчина отступил, стало как-то прохладно и неуютно.
— Нет, — ответил рыжий, отходя еще дальше от меня и садясь в пока еще целое кресло. — Меченными становятся обычные лэфири. Фирсов же обычными назвать сложно. Во-первых, они все похожи друг на друга внешне, словно близнецы. Но при этом есть те, кто одеваются как мужчины, и те, кто предпочитают женский образ. Ходят слухи, что эти создания бесполые. Вот только проверить еще никому не удавалось.
— Они настолько неуязвимые, что никто не смог ни одного завалить? — мрачно пошутила я, а потом совершенно серьезно добавила: — Не верю, что не пытались. Это заложено в нашей природе. Такие, как мы, относятся к тем, кто на нас непохож с недоверием, часто переходящим в агрессию.
— Такие, как вы… — задумчиво повторил мужчина, качнув рыжеволосой головой.
