– Присаживайся, – сильная рука толкнула министерского сынка. – Ты вряд ли знаешь, кто я такой, – высокая фигура нависла над Майло, чужая широкая борода дёргалась в такт говорившему. Молодой человек не смел поднять глаз выше. – Но я скажу. Приятно познакомиться, работорговец Джек.
Майло вздрогнул.
– Ты только в обморок не падай, чай не девица.
– Что вам нужно? Зачем вы здесь? Я всё буду отрицать. Я сейчас закричу.
Широкая ладонь отвесила пощёчину.
– Мне кажется, что ты сегодня хорошо рассмотрел свою невесту на балу. Скорее всего, подумал, что привиделось. Ан нет, не привиделось. Ты, наверное, знаешь, что Аделия Эмбер потеряла память, хотя можешь и не знать. Так вот, я работорговец, а не меценат. Либо я веду её к врачу и она мне платит деньги за спасение, а потом через короля вашего государства расправляется с жадным подлым женихом… – басовитый голос замолчал, мужчина взял паузу.
– Или? – Майло, поняв, что у него может быть выход из ситуации, решился задать вопрос.
– Или ты мне платишь сто тысяч золотых, и твоя невеста ничего не вспоминает, уходит с бала и пропадает навсегда.
– Сколько? Да всё состояние Аделии оценивается в меньшую сумму, – возмутился Майло.
– Уверен, что тебе стоит торговаться? Да, придя в себя, Аделия мне заплатит в несколько раз меньше, да только вы, господин Чандлер, от этого потеряете намного больше. Думаю, что жизнь. А ваша семья – почёт, уважение. Если мне память не изменяет, ваш отец работает министром? Может, мне к нему подойти, поинтересоваться, что он думает обо всей этой ситуации?
– Да вы… Вы не посмеете. Кто будет слушать работорговца? – зашипел Майло, пытаясь придумать, как выйти из ситуации сухим.
– Вы идиот, господин Чандлер? Это я вам представился работорговцем, а в высшем свете я уважаемый человек, скажу по секрету, мои деньги и даже власть открывают многие двери. Поэтому либо сто тысяч золотых, либо наследница Блумфильд вспоминает всё о своём прошлом, в благодарность я получаю десять тысяч золотых, а вы, господин Чандлер, прощаетесь со свободой.
Майло посерел, склонил голову и сжал её руками.
– Я не смогу достать такую сумму… – застонал он.
– Мне не к спеху, подожду, когда вы получите наследство. Тогда и расплатитесь. Пишите расписку, подробную.
В трясущиеся руки тут же была вложена папка, сверху которой располагался белый лист бумаги.
– На чьё имя писать расписку? – Майло пододвинулся ближе к лампе.
– На имя господина Шефермайера, – пробасил мужчина.
– Подождите, но мне нужны гарантии! – вскинулся опомнившийся Майло.
– Какие гарантии?
– То, что Аделия будет мертва не позже чем завтра. И её должны найти. У меня нет больше времени ждать. Мне нужно её наследство.
– За что же вы так с красивой девушкой? Если бы женились, то и ждать не пришлось бы. Всё её имущество стало бы вашим.
– Не стало бы! Она настаивала, чтобы всё её имущество оставалось в наследство детям. «Ах, Майло, что ты говоришь, твоих денег хватит нам до глубокой старости, а мои будут гарантом безбедной жизни наших детей», – молодой человек попытался изобразить женский голос.
– И поэтому вы решили её силой заставить произнести клятвы, а затем таким ужасным способом избавиться, продав работорговцам для работы в шахты, даже не магом, а камни таскать? – усмехнулся стоявший в тени бородач.
– Не вам меня упрекать, ваши руки по локоть в крови, – огрызнулся Майло. – Да, решил, на тот момент только это пришло мне в голову. Мать неожиданно вздумала… Неважно! Расписку я написал. Теперь требую, чтобы вы выполнили условия сделки. Завтра же, нет, сегодня Аделия должна быть найдена без дыхания. И ко мне чтобы никаких подозрений…
– Всё записали? – неожиданно голос говорившего изменился на более бархатистый. Майло замер с поднятой рукой.
– Всё, господин дознаватель, – донеслось со стороны кустов. – Магией зафиксировали.
Майло попытался вскочить, но тут же был пригвождён к скамье двумя сильными руками.
– Вывести преступника на свет, – потребовал грозный голос со стороны аллеи.
Два высоких стража потащили Майло прочь из беседки.
– Что вы делаете, отпустите! Меня заставили всё это написать и сказать. Я не… Мама, папа… – его глаза бегали из стороны в сторону. Рядом с родителями Майло стояла целая толпа, среди которой был его величество, а чуть в стороне – та, на которой он желал жениться, а позже убить.
– Пощадите! – взвыл Майло, пытаясь упасть на колени. – Ваше величество, оговорили, оклеветали! Аделия, милая, дорогая, вспомни меня, – взмолился Чандлер, глядя на бывшую невесту. Но та молчала.
– Увести, заключить под стражу, – произнёс король. Ему было интересно посмотреть на представление, разыгранное генералом, его подчинёнными и дознавателями королевского двора. Господа, – его величество повернулся к бледным родителям преступника. – Министр, плохо вы воспитали сына, упустили. Надеюсь, что у вас есть ещё дети?
– Ваше величество, молю, сохраните моему глупому сыну жизнь, передайте его в руки правосудия нашего короля. Умоляю!
Но король более слушать не стал, покачал головой, развернулся и ушёл.