Когда я был на Кукулькане, то настроился исключительно на познавательно-развлекательную экскурсию. Запоминал слова гида, чтобы потом блеснуть перед какой-нибудь симпатяжкой экзотическими знаниями.
Но случилось так, что я отстал от нашей небольшой группы. Точнее, эти космические пенсионеры отстали от меня. А я оказался в тесном тоннеле и почувствовал себя крысой, потому что мог только пищать, так там давило со всех сторон. Выдохнув весь воздух, даже тот, который скопился в кончиках волос, я проскочил самое узкое место и оказался в вонючем и сыром каменном мешке, где на полу и лежала глиняная бутыль. Я посветил на нее фонариком, и увидел, что она сияет изнутри. Моргнул — сияние прекратилось. Что за наваждение.
Не утерпев, отодрал сугручную пробку и вытащил свернутый в трубочку листок бумаги. Почти истлевший. Он сыпался у меня между пальцами, словно превращаясь в прах времени.
“Если ты это читаешь, то это — ты. Не спрашивай, как, спроси — кто ты? Я привел тебя к себе, чтобы ты нашел вас. Если назовешь меня безумцем, то знай — ты сам такой”.
Завязка бредовая, но мне понравилась. Люблю шарады. А дальше была слезливая сказочка для девочек об индейских юноше и девушке, которые друг друга любили, но вместе быть не могли. Ее должны были принести в жертву крылатому змею Кукулькану.
А он сумел активировать устройство портирования личности и запустить процесс инкарнации. К сожалению, разработку не сумели довести до конца и действовала она как генератор случайных чисел. У пары всего 99 попыток. Если в одной из жизней они встретятся, узнают друг друга и вновь полюбят, то больше не расстанутся никогда. Цепь перерождений завершится и влюбленные станут одним целым, оставшись в счастливой и безмятежной вечности.
В противном случае — растворятся среди звездной пыли и останутся жить разве что в шепоте звезд.
Забавная легенда. Про вечную загробную жизнь на небесах, надо полагать. Древние люди не знали, что небеса — это как земля, только вариантов страдать чуть больше.
Хмыкнув, я увидел, что листок совсем рассыпался, оставив вместо себя горстку праха.
Наверное, слишком запала мне в душу эта история, потому что ночью я увидел то, что она описывала, во сне. Подробно, со звуками, запахами и эмоциями. И проснулся с криком: “Изель!”
А на следующий день, любопытства ради, снова пошел в Чичен-Ица. И к своему удивлению понял, что я все там знаю. То, что должно быть в том или ином месте. И даже нашел тайник под горой, о котором мне ничего не известно по умолчанию! Камень, прикрывавший его, порос мхом и еле оторвался, но я смог отделить его от поверхности с помощью лазера. Просунув руку, нашарил и достал… то, что представил себе перед этим. Плоский камень, на который каким-то образом было нанесено изображение девушки. Интересно, какой инструмент так тонко поработал.
В голове пронеслось: “Изель”.
Тогда я и поверил, что вся эта фантастика может происходить в обычной жизни. И решил найти ту самую. Подсказки приходили ко мне во снах. Не каждую ночь, но часто. Я будто шел по стрелочкам, которые появлялись в самые неожиданные моменты.
И одна из таких стрелочек привела меня на Айтарос…
— Митчелл! — в мою каюту постучал отец Исабель, Эштон Радро.
— Доброго бортового времени, адмирал! — бодро откликнулся я.
— У меня к вам дело, — сказал вояка, — я связался с правительством. И министр Рейт настоятельно порекомендовал мне привлечь к расследованию загадочной утечки информации вас.
— Меня? — удивился я. Нет, я всегда был на хорошем счету в космофлоте. Тивианском.
— Откуда в Пиретрионе знают обо мне?
— Не скромничайте, командор, — Радро нетерпеливо посмотрел на меня, — ваше личное дело есть в любом космоцентре. Я и не знал, что вы успешно находили шпионов, даже целые вражеские группы. Как же вас отпустили со службы?
— Я пообещал подумать о возвращениии после гонки.
— Что ж, Митчелл. Прошу вас, пока вы находитесь на моем крейсере, заняться поиском тех, кто пытается похитить Исабель.
Исабель
— Дыши, Исабель, дыши! — Я сидела на полу в центре своей каюты, сложив ноги кренделем и выпрямив спину. Глаза были закрыты.
Рядом процокал Кваси.
— Разговоры вслух с самим с собой — признак душевной нестабильности, — сказал питомец.
— Меня чуть не утащили в космос, конечно, я нестабильна, Кваси!
В дверь постучали. Кого там еще принесло? Почему-то я подумала, что это Митчелл. Но внутрь зашел мой братишка Тайрос. Суровый человечище двенадцати лет от роду.
— Я тут, чтобы тебя поддержать! — важно сказал он.
Тай, можно сказать, вырос на корабле. Когда мы вылетели, ему было четыре. Аера с папой поругались перед отлетом, она заявила, что ей не хочется кочевой жизни. А папа тогда сказал, что надежный правительственный крейсер это куда более стабильное место обитания, чем какая-нибудь планетка, где сегодня ресурсы есть, а завтра их может не быть.
И действительно, чем не дом? У каждого своя комната, если хочется, можно завести собственный кабинет, площади позволяют.