— Да здесь настоящий кладезь материалов, — потрясенно сказал отец, — не просто имя и фамилия, а суть дела раскрыта. Получается, то нападение на Аусмагал, из-за которого состоялся первый конфликт с этой галактикой, было инсценировкой. И хулиганы были вовсе не из Пиретриона.
— Так что, мы сейчас отдуваемся за чужие ошибки? — удивилась я.
— Ну, чего уж так, отдуваемся! — папа, кажется, обиделся. — Нам выгодны дружеские отношения с Аусмагалом. Но да, кто-то хотел спровоцировать конфликт между нами. А вот еще интереснее…
Отец защелкал кнопками быстрее.
— Надо же, Летро Урро фигурирует в базе Черной смерти и как заказ, и как клиент! Но, к сожалению, не вполне ясно, по какому поводу он обращался к наемникам.
— И вы все еще собираетесь отдать Исабель за сына такого беспринципного типа, адмирал? — не выдержал Митчелл.
— Я буду разбираться, сынок, — сказал папа, внимательно на него посмотрев, — но в любом случае, это не твое дело.
Медицинский браслет на правом запястье запикал.
— Что это? — удивился Митчелл.
В ответ послышался голос Кваси:
— Напоминалка о визите к доктору.
Сегодня я взяла питомца с собой к программистам, и сама об этом в какой-то момент забыла.
— Спасибо, Кваси, — рассмеялась я, — ты всем готов услужить.
— Только когда это касается тебя, Бел, — напомнил робот-питомец.
— И зачем тебе к доктору? — насторожился командор.
— Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много личных вопросов? — оборвал его отец. Это прозвучало резко, но я понимала причины. Да и Митчелл, на самом деле, не должен был проявлять свой интерес так явно.
— Я же феномен, Митчелл, — напомнила я, пытаясь разрядить обстановку, — а на борту сейчас создатель моих способностей. Поэтому мне нужно наблюдаться, чтобы понять, что все в порядке. До следующего его визита.
Отец одобрительно кивнул, а я свистнула Кваси и отправилась с ним в медицинский отсек.
— У тебя обеспокоенное лицо, Иса, — заметил Шенсон вместо приветствия.
— И вам здравствуйте, Куцер, — улыбнулась я ему. Удивительный человек. С одной стороны, внимателен к каждой детали, с другой — чужд условностям.
— Добро пожаловать к столу! — пригласил он меня.
Точно, сегодня еще и диагностика, мое состояние нужно отслеживать.
Академик проверил мои показатели, долго просвечивая голову.
Потом сказал озабоченным тоном:
— Исабель, скажи, ты занимаешься какой-нибудь усиленной умственной деятельностью?
— Да, — кивнула я, — помогаю программистам решить одну задачку. Без меня они провозятся с ней очень долго, а я еще успею справиться.
— Нет, не успеешь! — сказал он, кажется, почти возмущенно. — Ты расходуешь свои силы такими темпами, что к этой вашей дурацкой свадьбе передвигаться сможешь уже на каталке. И даже не сможешь сказать “согласна” перед межгалактическим регистратором. Чем ты таким важным занимаешься?
— Не могу сказать, академик. Это секретная информация. Лучше уточнить у папы.
— Да мне все равно, собственно!
Куцер Шенсон вспылил. Я его таким еще не видела.
— Стараешься тут, совершаешь чудеса биоинженерии. А твой труд не ценят. Да я сегодня же сяду в свою калошу и вернусь в лабораторию.
— Простите, Куцер, я не знала, что мне противопоказаны такие нагрузки, — смутилась я. И правда, неудобно перед гением.
— Тогда с этой минуты — больше никакой умственной нагрузки, — хмуро велел он, — надеюсь, ты еще не все испортила.
— Обещаю, академик Шенсон.
— Вот и славно, — пробормотал он, но все еще выглядел недовольным, — но я еще поговорю с твоим отцом, чтобы у него не возникло новых идей.
Вот и еще одно занятие, придающее жизни смысл, отвалилось. После процедур я под бдительным взглядом двух пар глаз медиков направилась к выходу. И не дошла. Потому что в голове зашумело и словно черный пакет на нее накинули. Рот заполнился горечью, и я упала. Шенсон не успел меня подхватить.
Пришла в себя я под звон в ушах. Перед глазами плавали то ли масляные пятна, то ли блики от ярких ламп.
— Иса, ты видишь меня?
Из бликов и пятен вдруг собралось лицо папы.
— Вижу, не волнуйся, пап. Слегка голова закружилась.
— Слегка? Ты почти десять минут провела без сознания! — в отцовском голосе звенела паника. — Сейчас тебя доставят в каюту для специального наблюдения.
— Папа!
Я села. Оказалось, что до этого лежала на каталке.
— Ты хочешь меня уже сейчас поместить в палату на лечение?
— Я обеспокоен твоим обмороком, дочка.
Отец и правда выглядел испуганным. Рядом стоял академик Шенсон и в задумчивости на меня поглядывал.
— Эштон, — сказал он наконец, — не думаю, что есть необходимость госпитализации. Хватит и обычного ведения болезни. Но никаких больше чудес для программистов, или чем она там занималась. Понятно?
— Более чем, — папа резко спрятал кулаки в карманы. Очень нервный жест.
— Ты уже очень помогла, Иса, дальше ребята пусть справляются сами. А твоя задача — беречь себя.
Меня доставили в каюту как стеклянную статуэтку, которой уже кто-то успел отломать руку. Сравнение жутковатое, но так я себя ощущала.
Свалившись на кровать, я погрузилась в пасмурные мысли. Реальность подступала ко мне, дыша в затылок, беря за горло.