Она долго ждала в приемном покое, мимо нее сновали медсестры, бросая любопытные взгляды, но никто ничего о Сергее не говорил, советовали дождаться врача, который в данный момент занят с другим пациентом.
Ждать становилось все невыносимее, Светлана очень хотела на воздух, но боялась пропустить врача. Она ходила туда-сюда по небольшому помещению, напоминая себе маятник больших настенных часов, что висели у нее в доме с того момента, как она вселилась туда.
— Котельникова? — раздалось у нее за спиной, и Светлана, ойкнув от неожиданности, развернулась:
— Да!
Перед ней стоял высокий худой мужчина в зеленом костюме, его лицо выглядело усталым, и Светлана почему-то подумала, что ему бы сейчас хорошо выпить чаю и прилечь.
— Давайте присядем, — предложил врач, указывая на пару стульев в самом углу, и у нее нехорошо заныло сердце в предчувствии не самых лучших новостей.
Несмотря на то что происходило между ней и Сергеем, Светлана никогда не желала ему зла, не хотела, чтобы ему было плохо. Она всегда боялась даже подумать о чем-то подобном, чтобы не привлечь зло в собственную и без того не очень радостную жизнь. Этому ее научила няня в детском доме — не желай другим зла, оно вернется к тебе стократно, и Светлана помнила об этом постоянно.
Сейчас она, затаив дыхание от страха, ждала, что же скажет ей врач, смотревший куда-то мимо нее. Наконец он вздохнул и, переведя взгляд на пол, произнес:
— Скажу честно, дела у вашего мужа не очень.
Светлана похолодела:
— В… каком смысле?
— В том смысле, что травма головы у него серьезная, да и многочисленные повреждения внутренних органов. Разрыв печени, ушиб левой почки, пять переломов ребер, переломы обеих рук. Но, повторюсь, травма головы куда серьезнее.
— Погодите… но что… как? — Светлана задохнулась и не смогла задать главный вопрос, интересовавший ее куда сильнее, чем слова, произнесенные врачом.
— Как это случилось, хотите спросить? Понятия не имею. Но скорее всего, его кто-то избил. Кто-то, чья физическая сила во много раз превосходила силу вашего мужа. Как катком проехались.
— Но… Сергей никогда… он же ни с кем… ну, в смысле…
— Это вы следователю расскажете, — прервал врач. — Меня подробности его жизни не касаются, я думаю о том, как его теперь вытащить, чтобы последствий поменьше.
— Последствий? — тупо повторила Светлана. — Каких… последствий?
— Вы меня не услышали, что ли? У него голова разбита так, что пострадал мозг, была большая гематома. Неизвестно, какие будут последствия — он может отлежаться и отделаться легкими провалами в памяти, а может остаться глубоким инвалидом, который вообще не будет понимать, кто он и где находится. И сказать, как пойдет, я сейчас не возьмусь. Так что вам советую набраться терпения. — Врач поднялся, и Светлана, испугавшись, что он сейчас уйдет, вцепилась в край его рубашки:
— Подождите! Пожалуйста, подождите!
— Я все вам сказал, добавить нечего.
— Но… как же… а что же делать?
— Если верите в бога, молитесь. Больше посоветовать ничего не могу. — Врач отцепил побелевшие пальцы Светланы от ткани рубашки и пошел по коридору в сторону выхода из приемного отделения в стационар.
Светлана, так и оставшись сидеть, вцепилась в волосы и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Ей казалось, что она четко видит на полу неровную линию, как бы разделившую ее жизнь на до и после, и в этом «после» больше ничего нет — только муж-инвалид, безденежье, нищета и беспросветность.
Осознав это, Светлана запрокинула голову и протяжно завыла, закатив глаза.
И без того не слишком радостная, жизнь превратилась в беспросветный кошмар. Рано утром Светлана поднимала дочь, полусонную закидывала в детский сад — успеть к открытию, когда воспитатель едва-едва успела снять пальто, потом со всех ног бежала в больницу к Сергею — умыть, перестелить постель, накормить через зонд теплым бульоном, который она готовила утром же, встав в пять часов. Ровно в девять ей нужно было уже сидеть на рабочем месте — как назло, вторая бухгалтер ушла на больничный, и Светлане приходилось работать за двоих.
Она совсем потеряла счет времени, забывала поесть, не высыпалась. Единственным человеком, поддерживавшим ее, оказался Юрий. Он ждал ее вечерами, готовил ужин, играл с Миланой, в выходные оставался с девочкой, чтобы Светлана могла провести в больнице больше времени. Он ничего не требовал, не осуждал ее, не задавал вопросов — просто был рядом и делал что мог, чтобы облегчить ей жизнь.
Состояние Сергея оставалось без изменений, он не приходил в себя, не реагировал на раздражители — лежал без движения, и все. Светлана после разговоров с врачом впадала в отчаяние, ей казалось, что муж так и останется недвижимым, но живым, и ей рано или поздно придется забрать его, такого, домой. И что она будет с ним делать, никто не знает.
