— Как? — не понял Юрий, и тогда Чистильщик сам задрал голову Светланы и, нажав пальцами под скулами, открыл ее рот и начал заливать туда обжигающую жидкость.
Светлана закашлялась, попыталась сопротивляться, но он держал крепко. Влив почти все, что оставалось в бутылке, он выпустил Светлану и бросил:
— Вот так… завтра отлежится. И в порядке будет. Всегда страшно в первый раз. Ничего, оклемается!
Наутро она почти ничего не помнила, кроме ощущения холодного металла пистолета в руке, как будто продержала его всю ночь. Юрий молча бросил ей на колени пачку денег, она машинально взяла ее, пересчитала — их было так много, что ей даже показалось, что столько вообще не бывает.
— Наша доля, — объяснил Юрий. — После продажи техники будет еще, но мы должны Сашке отстегнуть.
— А ему зачем? — не поняла Светлана.
— А кто нам, если что, «крышу» обеспечит? Кто поможет свалить отсюда, если проколемся? Сашка. Я ему всем обязан. — И вдруг он помрачнел, и Светлана испугалась:
— Что с тобой?
— Ничего. Но его я тоже убью рано или поздно.
Он сказал это таким будничным тоном, что Светлане стало по-настоящему страшно.
— А… меня? Меня ты тоже… потом убьешь? — вывернула она, и Юрий, словно одумавшись, улыбнулся своей открытой улыбкой:
— Как я могу убить любимую женщину? Я ведь все это делаю ради тебя.
И она поняла вдруг, что ради него тоже готова на все — воровать, убивать, только бы быть рядом. Только бы он вот так улыбался…
Убийцу Олеси задержали в аэропорту. Им оказался водитель Александра Санникова, много лет выполнявший при нем самые разные функции и проворачивавший дела вроде таких грязных. Сам Санников успел выехать из страны незадолго до выдачи ордера на его задержание.
Начальника Анфисы сняли с должности, но больше ничего предъявить ему не смогли, кроме получения взятки. Можно сказать, что он отделался легким испугом — помогли старые связи.
Анфисе неожиданно предложили занять его место, и она даже подумывала отказаться, но потом поняла, что это будет ошибкой. Она хорошо знала свою работу и делала ее честно, так почему бы ей и не руководить отделением, знаний и опыта у нее было для этого достаточно.
Она сумела помириться с родителями, переступила через обиду и боль, понимая, что два пожилых человека не смогут обходиться без ее помощи, что бы ни говорили. В конце концов, они были родными людьми.
Полина со Львом, как и собирались, поехали в отпуск, но сначала она присутствовала на суде, и это произвело на нее очень сильное впечатление, за всю карьеру такого Полина Каргополова не переживала никогда.
Банда дорожных убийц получила разные сроки заключения. Но только Светлана, как и думала Полина, на суде сделала все, чтобы ее срок оказался максимальным, упрямо твердя о своей вине раз за разом.
Юрий Санников выслушал приговор почти равнодушно, на Светлану даже не взглянул, как, собственно, и на Милану, рыдавшую в «клетке». Светлана же смотрела только на него, словно ждала каких-то слов, но он ничего ей не сказал.
Когда его выводили, она крикнула:
— Юра! Я все тебе простила, слышишь? Я тебя люблю!
— Чтоб ты сдохла, тварь, — процедил Санников, не поворачиваясь, и по лицам сопровождавших его конвоиров стало понятно, что вот они-то сейчас с удовольствием его пристрелили бы.
Светлана же, услышав это, опустилась на скамью, закрыла руками голову и тихо заплакала. Это словно отрезвило Милану, выходившую в этот момент из «клетки». Она рванулась назад, обняла мать и заголосила:
— Мама! Мамочка, прости меня… умоляю, прости меня…
Ее оторвали от Светланы, надели наручники и вывели, а она все кричала и кричала.
Светлана, вставая навстречу своим конвоирам, негромко произнесла:
— Ты ни в чем не виновата, доченька… Это все я. Это все только я.
