Но с другой стороны, ей было и себя жаль — годы уходят, а что она видела? И что дочке показала в жизни? Никогда никуда не ездили, Милана не видела ни моря, ни самолета, ни даже поезда. Они не водили ее в кинотеатр в торговом центре, потому что туда нужно было ехать, а одну Светлану Сергей не отпускал и сам тоже не ехал, не хотел тратить выходной «впустую», как он говорил. Зато распускать в этот самый выходной руки он теперь не стеснялся, просто запирал Милану в комнате и добавлял громкость телевизора, чтобы заглушить звуки ударов и тихие вскрики Светланы. Она, как могла, старалась оградить дочь от таких вот впечатлений, но с каждым годом делать это становилось все сложнее. Девочка взрослела и начинала понимать, что между отцом и матерью происходит что-то неправильное, нехорошее.
«Может, Юрка прав и я зря так упираюсь? — думала Светлана, шагая по центральной улице к детскому саду. — Сергей всю жизнь меня бил, а теперь я должна ухаживать за ним… А почему? Только из-за штампа в паспорте? Я ведь давно не люблю его, вообще не чувствую ничего, кроме страха… И теперь, когда он стал беспомощным, я… Но ведь это неправильно, так нельзя…»
Но мысль, высказанная Юрием, не давала ей покоя, и Светлана ночами не спала, взвешивая все «за» и «против» и прикидывая, как все может устроиться дальше. Но нужно было принимать решение — какое-то, но нужно, а сделать это Светлана никак не могла, не хватало решимости и смелости.
Он явился к ней среди ночи, возбужденный, велел быстро собирать Милану и какие-то вещи на первое время.
— Зачем? — не поняла Светлана, и тогда он сам начал, не глядя, кидать в сдернутый с антресолей чемодан что-то из шкафа.
На шум из своей комнаты вышла заспанная Милана, и Юрий, повернувшись, велел:
— Собирай любимую куклу, Миланка, едем в другой город!
Девочка сразу окончательно проснулась и, не задавая вопросов, кинулась обратно в комнату, а Светлана так и стояла посреди комнаты, не шевелясь.
— Юра… я не могу никуда сейчас уехать… ты ведь знаешь…
— Да не волнуйся ты, Сашка порешал все с твоим. Собирайся, Светик, не стой!
Они уехали сперва к его другу, потом в соседний город, сняли там квартиру. Светлана устроилась торговать в магазин, Милана пошла в школу, а Юрий целыми днями валялся на диване. Но деньги у них были, хоть и не те, о которых так грезила Светлана. Где Юрий их берет, она не спрашивала, ей было достаточно того, что он любит ее, выполняет любые капризы, а Милана ни в чем не нуждается.
Однажды он повез ее в лес и там вынул из бардачка два пистолета:
— Смотри, Светик, что у цыган купил.
Она в ужасе отпрянула:
— Зачем?!
— На дело пойдем. Как Бонни и Клайд — видела кино такое? — Юрий вытянул обе руки с зажатыми в них пистолетами и вдруг выстрелил в дерево из каждого по очереди.
Светлана от испуга вскрикнула, закрыла уши руками, но Юрий крепко взял ее за локоть, заставил взять пистолет, встал позади нее и, направив ее руку в сторону дерева, негромко велел на ухо:
— Жми крючок.
— Я… не могу…
От ужаса у нее пересохло во рту и в горле, она не могла даже дышать, но ласковый голос Юрия убеждал:
— Не бойся… только в первый раз страшно… а ты представь, что это Серега и что он сейчас тебе вмажет, как всегда. Вмажет так, что ты от боли сложишься, кровь у тебя пойдет… а кричать нельзя, Миланка в соседней комнате спит, а если проснется и увидит? Стреляй, Светик, ну!
Нажать на спусковой крючок оказалось проще, если перед собой видишь ненавистное лицо человека, много лет издевавшегося над тобой, — для того чтобы скрыть этот ужас от дочери, пусть даже эта ситуация только выдумана.
В первый раз стрелять в человека было очень страшно, это все-таки не в дерево. Он упал на колени и молил о пощаде, обещал отдать все, только бы оставили в живых, и у Светланы что-то дрогнуло внутри, рука с пистолетом задрожала, она опустила ее, и тут же за спиной возник Юрий, поднял руку обратно, обхватил горячей ладонью и зашептал на ухо, совсем как тогда, в лесу:
— А ведь это твой Серега… ты присмотрись, это же он, паскуда… если ты его не убьешь, он опять изобьет тебя… а Миланка увидит… увидит, испугается…
У Светланы помутилось в голове. Никакой Миланы с ними не было, но почему-то перед глазами возник ее образ — в ночной рубашке, с зажатым под локтем зайцем. И ей даже показалось, что она слышит ее плачущий голос:
— Папочка… не надо, папочка…
Палец сам собой начал нажимать на спусковой крючок… Она даже не почувствовала отдачи от выстрела, упала на колени и так простояла до того момента, пока Юрий снова не подошел к ней и не поднял на ноги:
— Все, Светик, все… Поехали, надо убираться отсюда… смотри, какие деньжищи. — Он помахал перед ее лицом толстой пачкой долларов. — Вот повезло, в первый раз столько подняли…
В машине ее начало тошнить, им пришлось остановиться, и Светлану долго выворачивало наизнанку прямо у обочины. Юрий стоял рядом и, кажется, не знал, что делать, до тех пор, пока из машины не выбрался хмурый Чистильщик и не протянул ему открытую бутылку водки:
— На, в рот ей залей.
