— Да, это моя младшая сестра. Кто захочет со мной встретиться, если я выложу свое настоящее фото? Любой мужик выберет красотку, пусть и безмозглую, — ужасно несправедливо. Но в конечном итоге победа остается за мной. Всласть насмотревшись на мордашку Гуниллы, мужчины предпочитают общаться со мной. Они доверяют мне, я им как сестра или мать. В сети я могу притвориться кем-то другим, вообразить, что я тоже привлекательна. Знаешь, порой я просто ненавижу Гуниллу. Мы с ней всю жизнь соревнуемся. Вот так, дружок. Мы с тобой ведь больше не увидимся, верно? Понимаешь, каждый раз, когда я проделываю этот трюк, я надеюсь найти кого-то, кому понравлюсь такой, какая есть. Глупо, правда? Я рискнула и решила попробовать с тобой. Не стоило. — Тут она расплакалась, и вся ситуация была настолько неловкой, что он еле унес ноги.
Вернувшись к себе в прицеп, Ханс Муберг первым делом открыл бутылку пива, которую выпил большими жадными глотками, пока включал компьютер и выходил в Интернет, чтобы быстрей окунуться с головой в иную реальность. Когда Ханс удалил из почтового ящика весь спам с рекламой турфирм и виагры и предложениями по увеличению пениса, осталось всего одно письмо, представляющее интерес. Оно было от Сандры Хэгг, которая как-то раз уже писала ему, слишком формально и скучно. А фото вообще присылать отказалась — уродина, наверное. Хотя не стоит забывать: у некрасивых можно встретить неожиданные таланты и к тому же такую преданность и благодарность, какой от уверенной в себе красотки не дождешься.
В первом письме Сандра задавала вопросы про его фирму и про поставщиков лекарств. Теперь же она предлагала встретиться. Почему бы и нет? Вечер выдался довольно унылым. У нее мигрень, и она решила остаться в постели. Ключ — на шнурке, шнурок будет торчать из щели для почты на входной двери. Дело крайне важное. О таких лучше не писать в электронном письме. Лучше все обсудить в личном разговоре, наедине.
Трактуй как хочешь. Чего она, собственно, ждет от него, написав, что лежит в постели? Какую роль он должен разыграть? Лечащего врача, или вора-домушника, или тайного любовника, явившегося в обличье коммивояжера? Возможно, конечно, объяснение самое банальное: ей действительно нужно обсудить с ним бизнес. Или все-таки это завуалированный призыв. Женщины ведь не любят казаться легкодоступными. М-да, так и не разберешь. Но раз она ждет его…
Несмотря на то что Ханс Муберг успел выпить еще четыре бутылки пива и неопределенное количество водки, он отцепил фургон, оставил его стоять в кемпинге и поехал на автомобиле на улицу Сигнальгатан с ее фешенебельными домами, большие застекленные балконы которых выходили на море. Интересно, сколько стоит жилье здесь? Видать, Сандра — любимая дочурка богатых родителей. Или сама на квартиру заработала. Или муж ее обеспечил — самый неприятный вариант. Осложнения Хансу не нужны. Стоит прозондировать почву, прежде чем идти на сближение.
Ему пришлось прождать около получаса у входа в здание, пока не появился пожилой сухопарый мужчина в экипировке для гольфа, вслед за которым Хансу удалось проскользнуть в дверь. Мужчина с подозрением смерил Ханса властным взглядом, а затем в три прыжка преодолел лестничный пролет и исчез за дверью квартиры на втором этаже. Муббе стал подниматься выше. Какая-то любопытная старушка высунула голову на лестничную клетку и посмотрела ему в спину. Из ее квартиры пахнуло чистящими средствами и свежезаваренным кофе. Ханс позвонил в дверь, но в ответ — ни звука. Он позвонил еще раз. Спит, наверное, бедняжка. Мигрень — штука неприятная. Он просунул руку в щель для почты, одновременно подумав: а вдруг это все шутка, вдруг с той стороны его подкарауливает ротвейлер, только и ждущий, чтобы вцепиться в пару свежих мясистых пальцев? Тут он нащупал шнурок и вытащил ключ наружу. Ему никак не удавалось развязать узел на шнурке. Ну почему женщины вечно норовят завязать свой «бабий узел», когда «прямой узел» развязать гораздо легче? Сдавшись, Ханс выпрямился и с силой рванул дверь на себя, после чего дотянулся ключом до замочной скважины и отпер дверь. «Эй! Есть кто дома?» Он ведь не хочет ее напугать. Но никто ему не ответил. Если она в спальне, он заберется к ней под одеяло и обнимет: «Ты здесь, радость моя?» Всем женщинам, каких бы ангелов они из себя ни строили, нужно одно. Все они с червоточинкой. Эти коварные интриганки вечно строят козни, расставляя ловушки для мужчин. Сандра Хэгг — ничем не лучше. То, как она поступила с Хансом, — непростительно. Она посягнула на самое дорогое, что у него было, — на его свободу, правда, не нарочно… Более того, осознать свою ошибку и попросить у него прощения Сандра уже никогда бы не смогла.
