— Да, и я надеюсь, он поможет пролить свет на произошедшее. На полу в спальне валялся глиняный кувшин. Кажется, она пила вино прямо из него. Криминалисты увезли его в лабораторию. Нам здесь больше делать нечего, как думаешь? Теперь нужно заняться Ленни Хельстрёмом. Предлагаю отправиться на улицу Рютегатан и допросить бывшего парня Сандры.
Мария кивнула и еще раз вгляделась в фотографию гостиной.
— Знаешь, Томас, я тут подумала: массажный стол довольно легко складывается и убирается. Но у нее он разложен. Вероятно, она ждала очередного клиента? Квартирка небольшая, и я бы на ее месте убирала стол в свободное время, чтобы не занимать лишнего места. Кроме того, я бы никогда не отважилась принимать незнакомых мужчин у себя, делать им — полуголым — массаж, притом что ты совсем одна и беззащитна. Что заставляло ее оказывать услуги на дому, соображения экономии, как ты думаешь? Нужно поручить кому-то из наших проверить ее клиентов.
— Надо полагать, квартира обходилась ей в копеечку, тем более после того, как парень съехал. — Хартман задумался, сколько требовалось платить в месяц за квартиру в Висбю с видом на море. — Интересно, это был ее основной заработок?
Полицейские зашли в дом, чтобы отдать Мортенсону фотоаппарат. Когда они собрались спуститься обратно к машине, на лестнице их остановила соседка Сандры. Согласно медной табличке на двери, ее звали Ингрид Свенсон. Рядом с табличкой красовалась бумажка, на которой аккуратным почерком было выведено: «Просьба рекламу не бросать». Мария невольно уставилась на прическу пожилой женщины: волосы у самых корней прямые, а дальше химическая завивка мелким барашком.
— Я беседовала с тем полицейским, ведь он из полиции, верно? Если человек без формы, как тут разберешь, откуда он?
— Да, из полиции.
— Неужели это правда и бедная девочка мертва? Подумать только, я как раз была в туалете, когда поднялся страшный шум. Казалось, кто-то крушит всю мебель в квартире Сандры. Вот несчастье! Вы уже знаете, как это случилось? Собственно говоря, я хотела… А давайте мы с вами выпьем кофе, нам всем нужно прийти в себя. Ничем особенным угостить вас не смогу, но булочек к кофе предостаточно, готландских булочек. Надеюсь, придутся вам по вкусу.
— Боюсь, нам надо спешить. Если вы хотели рассказать еще что-то, чем не успели поделиться с тем полицейским, то мы с радостью вас выслушаем, но на кофе, к сожалению, времени нет.
— Еще успеете поработать. А прежде нужно набраться сил, вот тут кофе в самую пору.
Мария и сама не поняла, как это произошло, но уже минуту спустя они с Хартманом, словно двое школьников, послушно сидели на кухне за столом у тети Ингрид.
— Я собиралась рассказать вам о Сандре. Она придерживалась здорового образа жизни и была против алкоголя. Я тоже состою в движении трезвенников, и мы неоднократно встречались с ней на наших общих собраниях. Я знакома с матерью Сандры, та тоже состоит в движении. И куда нынче все катится? Ведь социал-демократы хотят понизить налог на спиртное. Чем это обернется для нас? Чтобы вылечить всех пьяниц, придется поднимать и остальные налоги, иначе не хватит денег на здравоохранение для обычных людей! Сандра по образованию медсестра. Она специализировалась на курильщиках. С помощью специальных техник и массажа помогала людям с зависимостью бросить курить. Она работала в новом медицинском центре, как он там называется? Сразу ведь название и не выговоришь: медицинский центр «Вигорис». Это частная клиника, для тех, у кого кошелек туго набит.
— Знаете, как нам разыскать Ленни Хельстрёма? Мы правильно поняли, что он тут больше не живет? — поинтересовалась Мария, вежливо отказавшись от еще одной чашки кофе, почувствовав резь в желудке — гастрит напомнил о себе. Неудивительно — столько нервов. Крик Линды, устроившей с утра истерику, до сих пор стоял в ушах. «Мама, обещай, что ты не умрешь!» А еще постоянное волнение за Эмиля. В больнице у сына — вот где ей надо быть сейчас.
— Ах да, Ленни! Ума не приложу, почему Сандра расторгла помолвку. Он чудесный молодой человек, и они так любили друг друга. Ленни очень предупредительный и приветливый. Стоило ему увидеть, как я возвращаюсь из магазина с тяжелыми сумками, он помогал мне донести их до квартиры, а когда собирался ехать в центр, всегда предлагал подвезти меня, чтобы мне не пришлось ковылять самой. Сандра тоже была чудесной девочкой! Мне казалось, они так хорошо друг другу подходят, и вдруг ни с того ни с сего решили расстаться. Знаете, когда она указала ему на дверь, он пришел ко мне. Сидел прямо здесь, где вы сидите, в лице — ни кровинки. Бедный мальчик! Он ничего не понимал, не мог взять в толк, что он сделал не так. Ведь у них все было: и квартира, и хорошая работа у обоих, и машина, и чего только душа пожелает. Она изменилась до неузнаваемости, рассказывал он. Стала сама не своя.
— Что именно изменилось? — спросил Хартман, собрав крошки и аккуратно сложив их на блюдечко. Он приготовился отблагодарить хозяйку и распрощаться, как только она ответит на этот последний вопрос.
