— Скорее всего, она пришла к Ирине в каюту. Сказала, что нужно поговорить, и в ходе разговора чем-то ударила. Орудие преступления она вполне могла принести с собой, — размышляла вслух Галина Анатольевна. — При свете дня избавиться от тела Ирины она никак не могла, поэтому оставила в каюте включенный диктофон с записью мужского храпа (думаю, в арсенале провинциальной актрисы были и не такие штуки), а вечером проникла в каюту Ирины, усыпить подозрения всех, кто поинтересовался бы, почему пассажирка не пришла на ужин, выдав себя за нее.
Действительно, особо близко Ирина на яхте ни с кем не сошлась, поскольку была погружена в свое расследование, так что, убедившись, что у нее все в порядке, больше ее до утра искать никто бы не стал. Ночью Ида перетащила тело в одну из шлюпок, справедливо полагая, что ими вряд ли воспользуются без особой нужды. Наличие на «Посейдоне» двух влюбленных пар, которым взбредет в голову отправиться на романтическую морскую прогулку, чуть было не поломало ее планы. Ирину нашли раньше, чем можно было рассчитывать, более того, она оказалась жива, но, к счастью для Иды, без сознания.
«Посейдон» уже входил в порт острова Крит, медлить дальше было нельзя, поэтому, прихватив портмоне и «Блекберри» Китова, Ида сошла на берег, чтобы раствориться в многотысячной толпе, снять деньги с карт, улететь в любую другую точку мира по паспорту Ираиды Балтер, а уже оттуда вернуться домой под своей настоящей фамилией. Несомненно, она рисковала, но в ее случае риск себя полностью оправдал. С момента ее исчезновения с борта «Посейдона» прошло уже достаточно времени для того, чтобы воплотить планы в жизнь.
— Если она обыскала каюту Ирины и нашла эту папку, значит, не могла не понимать, что рано или поздно ее поймают. Почему она не забрала ее с собой? — спросила Елена Михайловна.
— Потому что она уходила с маленькой сумочкой, чтобы не привлекать внимания. Папку она спрятала в месте, в котором ее могли не найти до окончания круиза. А после того, как мы бы все сошли на берег, вряд ли команда придала бы этим бумагам такое уж большое значение, — с сомнением в голосе ответила Марьяна.
— Да, — согласилась Галина Анатольевна, — то, что я вам так это все гладко рассказываю — не больше, чем беллетристика. Доказательств у нас нет. И к тому моменту, как Нина Кондратьева вернется в свой провинциальный театр, она окажется уже вовсе не рыжеволосой и не зеленоглазой, с другими манерами и повадками. Не удивлюсь, если даже Алексей не сможет ее узнать, хоть они и провели вместе несколько ночей. Она очень хорошая актриса. Это же очевидно.
— Но если Ирина умрет, то получится, что Ида, то есть Нина, совершила убийство. Неужели она и за него не будет наказана? — спросила Елена.
— Преступление совершено в нейтральных водах, так же, как и убийство Риты, а это значит, что за его расследование не возьмется полиция ни одной страны. Думаю, что наш разговор об этой особенности Морского кодекса Ида тоже учла, когда планировала свое преступление. Остается только надеяться, что Ирина поправится и сможет рассказать о случившемся в полиции. Тогда, скорее всего, Нину-Ираиду все-таки объявят в международный розыск.
— А маму? Может быть, маму тоже убила она? — напряженно спросила Оля. Детский голосок тоненько прозвенел под сводами кают-компании и затих, захлебнувшись слезами.
— Может быть, но об этом мы можем узнать только от самой Иды, — печально ответила Галина Анатольевна. — Или из еще одного источника, в котором мы запросили кое-какие документы.
— Какие еще документы? — спросил Марк.
Но Галина Анатольевна не успела ответить, потому что в разговор снова вступила Елена:
— А мое кольцо? Фамильная ценность, которая досталась мне от матери… Его тоже украла Ида?
— Ах да, кольцо… — Галина Анатольевна мягко улыбнулась и потерла лоб, будто собираясь с мыслями, а потом повернулась к плачущей Оле: — Детка, ты не хочешь отдать тете Лене то, что взяла? Мне кажется, что сейчас — как раз подходящее время для этого.
Оля замерла на месте, а потом стала стремительно краснеть, так что неровные пятна залили ее щеки, лоб, подбородок и даже шею. Она с отчаянием смотрела на Елену Михайловну, не в силах произнести ни слова.
— Что? Оля? Вы обвиняете девочку, что она что-то у меня украла? Да как вы смеете? — Глаза Елены полыхали гневом, руки сжались в кулаки, казалось, она была готова ударить пожилую даму, осмелившуюся на такое нелепое обвинение.
— Нет, она ничего не крала, — мягко ответила та. — Правда же, Оля? Ты в конце круиза собиралась вернуть кольцо, я правильно понимаю? Подбросить или отдать? Просто забыла, потому что переживаешь из-за мамы.
Оля затравленно кивнула. Глаза ее снова медленно наполнялись слезами.
— Я бы вернула, тетя Лена, — прошептала она и выбежала из кают-компании. За ней, секунду помедлив, выскочила Тоня.
— Я ничего не понимаю. — Елена Михайловна, побледнев, терла виски, как будто у нее внезапно заболела голова.
