Над головой что-то оглушительно треснуло. По коже Ремера – а и всех прочих, оказавшихся в тот момент, на острове – пробежала волна электрических уколов, волосы зашевелились. И в ту же секунду наверху полыхнуло зеленью.
– Фердаммт шайзе! – взвыл Фельтке. – Что за чертовщина там творится?
Пузырь изумрудного пламени вспух посреди левого корпуса воздушного корабля, распирая оболочку, выворачивая ажурные фермы каркаса.
– Прячься! – отчаянно заорал Ремер. – И скорее, пока это дерьмо не свалилось нам на макушки!
И, подхватив за воротник взвывшего от боли англичанина (даже в такой момент старый служака не забыл о «языке»), поволок его к обломкам цеппелина. Другого убежища на плоской, как стол, поверхности островка, не имелось.
Мичман был неимоверно тяжёл, и Елена, несмотря на все свои спортивные упражнения (она нисколько не кривила душой, рассказывая о занятиях фехтованием) едва удерживалась на ногах сама. А он изо всех сил пытался ей помогать, ковыляя, опираясь на абордажный тесак, стараясь одновременно зажимать рукой широкую резаную рану на бедре, из которой кровь хлещет, как из водопроводного крана.
– Постойте, сфройляйн. – Алекс ухватился за поручень и повис на нём, избавив девушку от непосильной ноши. – Надо что-нибудь. верёвку, какой-нибудь ремень. жгут. Иначе не дойду, истеку кровью.
– Ой, что же это я! – всплеснула руками Елена. – Ха вот, хоть ваш аксельбант.
Готовясь к парадному обеду у фон Арнима, первому в его офицерской карьере, Алекс не выпросил у старшего офицера «Кримхильды» аксельбант и нацепил на мичманский китель, подчёркивая тем самым статус доверенного порученца начальника экспедиции.
На процедуру наложения жгута ушло не больше двух минут. Плетёный позолоченный шнур обернули вокруг бедра у самого паха и туго затянули латунной висюлькой-наконечником. Кровь почти остановилась, и Алекс немедленно повеселел.
– Давайте попробуем добраться до платформы подъёмника и спустимся вниз. Я почти могу идти сам, держась за леера, а вы – бегите вперёд и попробуйте докричаться до кого-нибудь внизу. Надо срочно изловить эту парочку!
Они не успели. Полыхнуло над головой – в десятки раз сильнее обычных инициирующих разрядов в несущих емкостях мета-газа. Остро запахло грозовой свежестью, волосы на головах и Елены и Алекса зашевелились. Но разрядами, даже и такими мощными дело не ограничилось – в двух баллонах (несколькими секундами позже к ним присоединился и третий) плеснули тусклым зелёным светом вспышки – и охватили газовые ёмкости целиком. Пылающий мета-газ мгновенно прогрыз иллюзорные препятствия оболочек, и вот уже запылали соседние баллоны, один, другой, ещё и ещё. Елена и Алекс присели, потрясённые картиной зелёного полыхающего ада, разверзшегося над их головами, а волна катилась дальше, к носу и корме корпуса. Мостик под их ногами просел – переставшие существовать ёмкости с мета-газом перестали генерировать противотяготение, и «Кримхильда» осела на левый бок, медленно, подобно падающему осеннему листу, опускаясь к поверхности островка. В зелёный пожар продолжал бушевать: бешеные языки уже лизали оболочку второго корпуса, который как-то ещё поддерживал корабль на плаву, не позволял ему рухнуть на клочок суши, плывущий на высоте четырёх с половиной тысяч футов…
– Скорее, фройляйн!
Алекс заковылял к пассажирской площадке. Привести в действие подъёмник – об этом нечего и думать. Но впереди, в трёх, не больше, десятках шагов, у входа в штурманскую рубку, зияет открытый люк, и швартовочный конец из него уходит наискось, вниз, к поверхности плавучего островка.
«…так. сорвать ремень, пропустить сквозь дужки эфеса, пропустить под рукой…»
– Обнимите меня, фройляйн! И, ради творца-создателя, держитесь крепче!
Легкое, как пёрышко, девичье тело прижимается к нему. Обхватить рукой под коленями, прижать. вырез на обушке тесака – на трос…
– По-е-е-ехали!
Свист металла по канату. Елена оглушительно визжит, не забывая крепко вцепиться в спасителя – словно детёныш обезьянки из столичного зоосада вцепляется в обезьяну-мать.
«…тридцать футов… сорок… пятьдесят…»
В носовом люке, из которого они только что вылетели, вспухает белёсое облачко. Швартовочный трос, сразу потерявший тугость, валится вниз вместе со скользящими по нему людьми.
Он даже не успел испугаться – доли секунды падения и удар спиной об упругую подушку Летучего острова. Елена – сверху, она отчаянно, безостановочно визжит, не разжимая мёртвой хватки.
Облако зелёного пламени, застилающее небосвод, медленно уплывает в сторону, и до слуха Алекса доносится знакомый звук – натужное, низкое гудение тяговых перепонок.
«…Спасены?…»
Охваченная изумрудным пожаром громада «Кримхильды» неспешно разворачивалась у них над головами, медленно уползая в сторону, за пределы контура Летучего островка.
Ремеру, как и стоящему рядом Фельтке, были прекрасно видны и раздираемый изнутри правый корпус, и пока ещё невредимый левый, и бешено вибрирующие – так, что, казалось, они вот-вот оторвутся и пустятся в самостоятельный полёт – короба ходовых перепонок.
