Мир устроен не так как вы думали… или думаете. Люди, животные, да, все они умирают. Но, их личности, характер и способности продолжают жить в их тенях, которые отправляются в Зал Стенаний. Место, где они ожидают своего перерождения. Место где все их желания, мольбы и слезы никто и никогда не услышит.До тех пор пока тени не переродятся их охраняют специальные стражи, Сельтары. Это бывшие тени людей кто при жизни стал легендой, героем или как многие нынче думают, мифом.Во вселенной все взаимосвязано, все отчего-то исходит и к чему то стремится. У любого действия, есть смысл. Даже у простого движения крыльев бабочки есть цель. Какая? Об этом не знает никто кроме самой природы жизни и смерти.Но то, что произошло в Зале Стенаний, грозило нарушить мировые устои и саму суть мироздания.Тени…сбежали.
Мой мир… То есть мир вообще всегда напоминал мне дно засохшего колодца. Такой же грязный, пустой и тесный. Я успел поглядеть на него с разных ракурсов, но всё, что мне довелось увидеть, до сих пор вызывает лишь чувство безысходности.
Боги, если они существуют на самом деле, наверняка обходят это место стороной, иначе как объяснить то, что происходит вокруг?
― Да уж. Сама виновата.
― Маленькое отродье…
― Слышал, её снова поймали…
Я возвращался с работы своим обычным маршрутом, когда до меня донеслись голоса столпившихся возле небольшого переулка людей. Путь пролегал как раз мимо, когда я увидел привычную для здешних улиц картину.
Я знал, что вряд ли справлюсь в одиночку, но, к сожалению, не мог отказаться от своих принципов. Ну, или от того, что от них осталось после всего того дерьма, что мне пришлось хлебнуть за свои двадцать пять лет. Девочку лет десяти окружили четыре пьяных мужика и, гогоча, тыкали в неё палками, словно в попавшего в клетку кокра*.
Та сжалась в комок и пыталась защититься от своих обидчиков, что ещё сильнее раззадоривало её мучителей. Они принялись поднимать и бросать в оборванку гальку, глядя на реакцию ребёнка, будто желая проверить, как долго та протянет.
― Ну что, будешь теперь знать, на чей кусок хлеба зариться?!
Девочка не отвечала, да и не до слов ей было сейчас, однако в её маленьких руках действительно был мертвой хваткой сжат какой-то небольшой сверток.
«Неужели и правда хлеб?» ― Видимо, она скорее умрёт, чем позволит себе отпустить его. Себе ли она украла или тому, кто в нём и правда нуждался больше?
Ни стона. Ни крика. Словно маленький клубок терпения и ожидания, который всеми фибрами души верит в то, что скоро всё закончится. Хотя такие, как она, рано познают всю хрупкость подобных надежд. Тем более что выпившие «палачи» вошли во вкус, и факт кражи был скорее поводом.
Люди, те, у кого были свои дела, как обычно, проходили мимо и, в отличие от меня, проявляли благоразумие, если можно так сказать о тех, кто боится помочь.
В этом городе мало кто придет на помощь в такие вот моменты. Закон джунглей. Закон, по которому выживает либо сильнейший, либо тот, кто не лезет в чужие дела. Мне уже третий десяток, но до сих пор в голове не отложилась одна простая истина: не помогай чужаку в беде.
— Эй! Мужики. Вы бы оставили её в покое. Не дай Бог умрет, зачем вам грех на душу?
— Чё?! — Одна из тварей в человеческом обличии, обернулась на голос и, заметив меня, скривила рожу, а затем, сплюнув, подкинула камень в руке, но не поймала. Видимо, в хмельном взгляде тощего пьяньчуги камень раздвоился, и мужик выбрал не тот. Впрочем, ему это не помешало донести свою мысль: — Свали к херам отсюда, пока сам не огрёб! Хе-хе… — И, наклонившись, тот начал шарить руками по земле, подбирая новый «снаряд».
— Тыть, кто таковой будешь? Ать? — слегка заплетающимся голосом спросил второй, который как раз, смеясь, убеждал девочку, что «красть нехорошо».
Мужик стоял, облокотившись на одну из стен небольшого тупика, и, сложив руки на груди, либо не участвовал в травле, либо отдыхал.
«Приезжие или местные?» — такая мысль пришла мне в голову, так как я не узнавал лиц этих четверых. Трест пусть был и небольшим городом, но успел разрастись ввысь, благодаря тому, что в местных шахтах, вокруг которых он и был построен, оставалось ещё много залежей руды и полезных минералов.
— Вы торговцы? — вырвалось у меня, я тянул время, ведь каждую секунду разговора сжавшийся грязный комочек не получал пинков.
— Нет, я не понял, — худой, зверея от того, что какой-то урод (то есть я) мешает им развлекаться, нахмурил брови и вперился в меня взглядом. — Ты чё, бессмертный, что ли? Сказано тебе, вали отсюда!
Недавно подобранный им камень без предупреждения полетел в мою голову, и, если бы метающий не был пьян, однозначно попал бы в лицо.
«Ну и что отвечать на такую вот приветственную речь? Мол, жалко ребенка. Не по-мужски это. Да и не по-человечески, в конце-то концов…»
Пытаться объяснить это тем, кто позволяет себе такое, — всё равно что пробовать перекричать водопад.
Боец из меня так себе. Хоть за плечами и есть боевой опыт, но после войны у меня не осталось ни оружия, ни мало-мальски полезного снаряжения. Пушечное мясо. Вот роль, что была отведена мне и сотням тысяч других молодых парней. Как тот, кто чудом выжил в кровопролитном сражении, я уже благодарил судьбу за свою удачу, поэтому, когда война закончилась, не пытался претендовать трофеи, мечтая лишь поскорее вернуться к мирной жизни.
В общем, глядя со стороны на мой поступок, мало кто взялся бы назвать меня сообразительным, но уж если не спасти ребенка от голодной смерти, то помочь-то я ему могу? Нужно лишь дождаться, когда стражи будут совершать очередной обход. Их пусть и мало, но только отъявленные головорезы нападут на солдата империи.
— Отвалите, говорю, от девчонки.
