— Видишь ли, обе мои жены увлекаются космосом, а я их люблю. Очевидно, я не могу относиться равнодушно к тому, что им интересно. Кроме того, преподавая механику в колледже, я обнаружил, что космос дает много увлекательных задачек.
— Алло, док, — вмешался Хабба, — Если тебе это интересно: твои жены опять дерутся на нашем заднем дворе.
— Насколько сильно?
— Так… — бармен неопределенно качнул головой.
— Ладно, — Мак вздохнул, — Я, разумеется, не одобряю их увлечение капоэйрой, но что делать? Не могу же я давить на их культурный выбор.
— Тогда я принесу аптечку, — проинформировал бармен.
— Что, все так серьезно?
— Нет, просто на всякий случай. А кто–нибудь хочет еще кофе, какао, или перекусить?
— Пожалуй, — решил док, — еще чашечку кофе и сигару. И пусть попробуют сделать мне замечание, что я много курю.
Шериф встал, сделал несколько шагов, чтобы через открытую заднюю дверь салуна видеть происходящее во дворе, посмотрел пол–минуты и махнул рукой.
— Нормальное баловство, док. Не нервничай. Давай–ка лучше вернемся к джамблям. Зачем пихать людей в этот космический пузырь и отправлять за триллионы километров?
— За триллионы – совершенно незачем, — согласился Мак Лоу, — Межзвездное путешествие длительностью в сотни лет – бессмысленно. На пол–пути тебя обгонит более современный корабль, построенный после твоего старта ровесниками твоих правнуков.
— Если Земля за это время не накроется каким–нибудь астероидом, — уточнил Зиппо.
Док поднял ладони в жесте предельного несогласия.
— Не будем строить технические обоснования на маловероятных событиях. Зачем, если есть более серьезные аргументы. Тут юниоры уже упоминали хабитацию Марса. Очень реальная тема. Дистанция — 55 миллионов километров, полет на современной технике займет полтора месяца. Маршрут отработан, дроны регулярно летают на Марс, с 1970 года. Забросить туда экипаж — не проблема, но что дальше?
— Примарситься и строить купол! – заявила Оюю, — Типа, как в Антарктиде.
— Как в Антарктиде не получится, — ответил ей Мак Лоу, — На Марсе нет воздуха. Там не поживешь в утепленном домике из пенопласта, собранном за час. Еще варианты?
— Ну, можно притащить с собой маленький герметичный домик, на первое время.
— Насколько маленький и на какое время?
— Ну… — девушка задумалась, — Мда, как–то неуютно получается.
— О том и речь, — сказал он, — гораздо удобнее надуть достаточно большой и более–менее комфортабельный пузырь на низкой орбите, и жить в нем. Высота орбиты может быть менее 50 км, полеты на работу и домой при марсианской силе тяжести – не проблема.
— Твой же вопрос, док, — вмешался шериф, — Как долго жить в этом пузыре?
— В том–то и дело, Тези, что в нем можно жить, сколько угодно. Это — не строительный вагончик, а поселок. Примерно как у Хайнлайна.
Зиппо снова фыркнул и, щелкнув своей ретро–зажигалкой, закурил новую сигарету.
— Ага, вот именно, что примерно как у Хайнлайна. Через несколько лет, а может быть и меньше, люди в этом пузыре так задолбают друг друга своим обществом, что устроят поножовщину. Изолированные микро–группы быстро взаимозадалбываются. Научный факт, проверенный тысячу раз на полярниках, космонавтах, подводниках, и т.д.
— А ты не допускаешь мысли, что это были не те люди? — спросил Мак Лоу.
— Ты бы видел, док, какой к ним был список требований по здоровью и по нервам.
— Я видел. Психологические тесты меня очень позабавили. Психологи знали, что клиент заведомо непригоден к деятельности в изолированной микрогруппе, и выясняли только, как быстро он сломается, если его, заведомо непригодного, поместить в микрогруппу.
— Почему заведомо, док?
— Да потому, Зиппо, что весь комплекс условных рефлексов, заложенных воспитанием, однозначно не позволял клиенту чувствовать себя психологически–удовлетворительно при отсутствии интимного пространства. Клиент с раннего детства приучен скрывать некоторые стороны своей жизни, а в пространстве полярной базы, или субмарины, или орбитальной станции, это технически невозможно.
— Логично, — сказал шериф Тези, — Это намек на элаусестерское воспитание, так?
— Совершенно верно. Отсутствие зон интимности не повлияет на самочувствие только такого человека, у которого нет базовых представлений об интимности. Он не заметит никакого неудобства. Ему не придется бороться со своим подсознанием сто раз в день, при гигиенических процедурах и удовлетворении физиологических потребностей.
— Долой стыд? – уточнила Жанна.
— Нет, — Мак Лоу покачал головой, — Долой само понятие о стыде. Оно несовместимо с образом жизни, о котором мы сейчас говорим.
— Что, даже хваленой меганезийской раскрепощенности недостаточно? – удивилась она.
— При чем тут раскрепощенность? – сказал он, — Дело не в том, что в повседневном быте орбитального поселка полностью отсутствует одежда…
— А она отсутствует? – перебила канадка.
