Дилли и шериф Тези придвинулись поближе, а Зиппо занял освободившееся место на бетоногенераторе. Мак Лоу прошелся до стойки бара и вернулся, держа в руках самый обычный лист бумаги, формата А–4.
— У меня в руках, — сказал он, — макет футбольного поля в масштабе 1:400. Если взять это поле в натуральную величину и свернуть вот так… (он соединил противоположные края листа, и получилась короткая бумажная труба) … сделать этот цилиндр герметичным, и снабдив его необходимой аппаратурой, запустить в космос, то…
— … Получится орбитальный телескоп «Hubble–Bubble», — договорил Зиппо, — лантонское партнерство REF построило его для индусов лет 5 назад. Правда, он больше смотрит на Землю, чем в космос, но я считаю: пусть индусы за свои деньги смотрят куда хотят.
— Я не понимаю, как такую огромную фигню забросили на орбиту, — сказал Тези.
— Aita pe–a, — сообщил Зиппо, закуривая сигарету, — Эта бочка из тонкой фольги весит 2 центнера и складывается в грузовой контейнер обычного легкого шаттла. Ее вывели в космос, а там надули, как пузырь. Отсюда и табаш: супер–дешевая технология.
— В данном случае, — уточнил Мак Лоу, — речь не о телескопе, а о космическом поселке.
— … Для самоубийц, — вставила Дилли.
— В чем ты видишь опасность? – поинтересовался он.
— Ну, нормально! – воскликнула она, — Засунуть людей в стометровую бочку из фольги, запустить в космос и спросить: а что, собственно, здесь такого, особенного? Док, а ты знаешь, что в невесомости человек теряет полтора процента костей в месяц? Те парни, которые ставили рекорды типа «год на орбитальной станции», вернулись инвалидами!
— Невесомость легко устраняется, — возразил Мак, — Если раскрутить эту штуку до двух оборотов в минуту, то на внутренней поверхности будет вес, почти как на Земле.
— А на фиг вообще это надо? – поинтересовался шериф,
— По ходу, главная комми–тема, — ответила Дилли, — лететь на Тау Кита за джамблями.
Туристы–тинэйджеры, прислушивавшиеся к разговору, решили вставить свое слово.
— Между прочим, — сообщил Снэп, — экспедиция к Проксиме Центавра, организованная Фондом Джордана в 2119 году, была первой в истории попыткой достичь ближайших звезд нашей Галактики.
— О судьбе, постигшей экспедицию, можно только догадываться, — весело подхватила Оюю, и добавила, — это Хайнлайн, «Пасынки Вселенной», 1969 год. Культовая вещь.
— Летели, надеюсь, как полагается, в решете? – иронично поинтересовалась Дилли.
— Типа, да. Только в очень большом, а не с футбольное поле, как предлагает док Мак.
— И чем кончилось? – спросил Тези.
— Ну, через полвека все разосрались, половину экипажа шлепнули и забыли, что куда–то летят. По ходу, они там натирались, и у следующего поколения сложилось мнение, что корабль – это и есть вселенная. Через несколько поколений, там получился феодализм, оффи–религия с богом–Джорданом и жрецами–государством, война с партизанами. Еще лет через сто, как раз на подлете к Проксиме Центавра, группа толковых ребят нашла инструкции и шаттл, и короче, happy–end.
— То есть, как happy–end? – удивилась Дилли.
— Четверо девчонок и трое парней на этом шаттле долетели до планеты–гиганта, что–то типа нашего Юпитера, только поближе к звезде. Там — спутник, что–то типа Ганимеда, только побольше и с кислородной атмосферой, съедобной флорой и фауной… Как наш Марс, если его хабитировать. Типа, улыбка Паоро.
— Короче, выиграли суперприз в гонке на 40 триллионов км, — резюмировал Снэп, — это чтобы Оюю не плакала. При реальном финале, ей было бы жалко этих ребят.
— Да, а что? – с вызовом в голосе ответила она, — Почему все должно быть хреново?
Зиппо громко фыркнул, выпустил изо рта струйку дыма, похожую на миниатюрный ракетный выхлоп, и наставительно произнес:
— Потому, что по морю в решете не ходят, и по космосу в бочке не летают. Физика, ага?
— Аргументы?! – потребовала она.
— Сядь в решето, выйди в море, и будут аргументы.
— А на счет космоса?
— А там лучше не пробовать. Там вплавь до берега не доберешься.
— По космосу, — возразил Мак Лоу, — летают именно в бочке. Классический SkyLab 1973 года был тонкостенной бочкой диаметром 7 метров и длиной 8. Это бытовой модуль. О ходовой и сервисной аппаратуре пока не говорим. Экипажи из трех человек жили в этой бочке на орбите по 60 – 80 дней. У TransHab 2005 изменился только интерьер, а экипаж жил там по полгода и более. Genesis 2017 года отличается только тем, что он надувной. Размеры всего вдвое больше, что у SkyLab, хотя надувные аппараты можно делать на порядок более крупными. Ты сам упомянул 100–метровый Hubble–Bubble, не так ли?
— Но в нем нельзя жить! – возразил Зиппо, — Это пузырь с азотом под давлением 0,1 атм.
— Надуй кислородом под давлением 0,2 атм, и живи, — ответил док, — Запаса прочности хватит, эту оболочку испытывали при пятикратном превышении давления.
— У тебя, док Мак, из чего сигары? – подозрительно спросила Дилли, — Может быть, ты уже вывел трансгенный табак–ганджубас, и тебя так прет? И откуда ты столько знаешь про космическую технику? Ты же, по ходу, биохимик.
Мак Лоу в очередной раз раскурил потухшую сигару и пожал плечами.
