— Тогда я не должен раздражать янки и нези. Им не нравятся наши бизнес–рейсы. Надо заняться бизнесом, который их не раздражает. Хотя бы на некоторое время.
— Я же сказал: две–три недели – и все уляжется.
— Нет, Франц, — Генерал покачал головой и нервно прошелся по кабинету, — Нет. Не две — три недели, а два – три месяца. Лучше закрыть миссию на это время. Так спокойнее.
Швейцарец отрицательно покачал головой.
— Нет, Чоро. Так мы потеряем рынок. Эмир найдет поставшика в Бурунди, или в Убанги, или в Руанде, это даже ближе к Сарджа, чем мы. Что ты будешь делать тогда? У тебя не хватит денег на солдат и оружие, когда Зулустанцы в очередной раз решат передвинуть твою границу. Кто тогда помешает им дойти до Лумбези?
— Говорят, в горах Итумбо залежи ванадия и циркония, — заметил Ндунти, — Говорят, они дорого стоят. Есть чина, янки, нези. Они богаче, чем эмир. Предложу им концессию.
— Ты захотел в большую политику? — насмешливо спросил Франц, — Хорошее дело. Но учти: это сложнее, чем торговать бататами. Ты пригласишь чина. Они будут кивать, улыбаться и обещать тебе много денег. Но завтра в Шонаока будет революция комми и комиссар со звездой на фуражке расстреляет тебя с семьей, как врагов народа. Если ты пригласишь янки, завтра все будет хорошо, а послезавтра янки скажут: Ндунти, кто ты такой? Разве тебя выбрал народ? Давай делать демократию: спросим у народа, чего он хочет. И народ захочет парня, на которого укажут янки. А тебя будут судить и повесят. Если ты пригласишь нези, то они приставят к тебе инструктора. Он будет говорить, что тебе делать. Инструктор–нези появится в каждой большой деревне, и будет решать, что там делать. А тебя в генеральском мундире будут возить по стране, как чучело.
Генерал с силой ударил кулаком в стену, так что в баре зазвенели тонкие фужеры.
— Херня! Полковника Нгакве не возят как чучело! Он ездит, где хочет! Нези помогли ему сделать бизнес на Мадагаскаре, на его старшей дочке женился уважаемый бизнесмен из Антананариву, его младшие дети учатся на Сейшелах, и его любит народ.
— Херня – не херня, какая разница? – Лепгаузен плеснул себе еще коньяка, — Нези не для тебя. Они не захотят иметь дело с человеком, на котором висит Чивези.
— Чивези может исчезнуть так, будто его и не было, — заметил генерал.
— Но ты говорил, что хочешь закрыть Чивези только на время. На два – три месяца.
— Да. Но ты сам мне сказал: за это время мы потеряем рынок. Если так, то лучше совсем закрыть Чивези. Руду продавать безопаснее, чем человеческие внутренности.
— Эмир и наши люди в «Красном кресте» будут очень недовольны, если из–за тебя им придется тратить деньги на миссию и аэродром в новом месте, — предупредил Франц.
— Мне насрать на их недовольство, — отрезал Ндунти, продолжая ходить взад–вперд по кабинету, — Тем более, что они не честно ведут бизнес. Они дают нам двадцатую часть западной цены. Это мало. Пусть платят десятую часть.
— Тогда им будет не выгодно. У них и так большие дорожные издержки.
— Нет, это будет выгодно, если эмир прекратит давать деньги моим солдатам, которые приняли ислам. Я узнал: эмир тратит на это столько же денег, сколько платит мне за товар. Пусть платит мне все деньги — и получится как раз десятая часть.
— Считай, что я этого не слышал, — безмятежно ответил швейцарец, делая еще глоточек коньяка, — Потому что, если я доложу про твои слова, у тебя будут большие проблемы. Эмир не любит, когда ему указывают, куда он должен тратить свои деньги.
— А я не люблю, когда пытаются подкупить моих солдат и офицеров.
— Хочешь поговорить с ним об этом? — спросил Лепгаузен, вынимая из кармана мобайл.
— Нет, — на ходу бросил Ндунти, продолжая кружить по кабинету.
— Правильно, — одобрил швейцарец, — Теперь тебе надо немного успокоиться, а через две недели мы получим новый «Фалькон», и будем…
Договорить Лепгаузен не успел, потому что его голова лопнула, как арбуз под колесом грузовика, забрызгав своим содержимым стол, кресло и ковер. Мертвое тело, утратив жесткость, нелепо изогнулось и бесформенным мешком рухнуло на пол. Чоро Ндунти, очередной раз похвалив себя за то, что 2 года назад не пожалел денег на звукоизоляцию кабинета, убрал в карман свой любимый «Glock–18», и нажал кнопочку «Servant call» на столе. На вызов тут же прибежал Сахи – парень тупой, но очень сильный и верный.
— Возьми джип, увези это говно, и выбрось в реку, — распорядился генерал, — Перед этим приведи собак, чтобы они вылизали тут. Все сделаешь – доложишь. Я буду в саду.
…
Через час в садовую беседку, по вызову Ндунти, пришли полковник Имран Млону и капитан Бобби Дуайт. Президент задумчиво слушал пение цикад и раскуривал толстую кубинскую сигару. Жестом предложив пришедшим садиться напротив, он сообщил.
