Сим кивнул, и я отправился искать дом брата Генри. О Князе мне следовало доложить в орден при первой же возможности. И здесь, в Миасоне, такая возможность была. Неприметный дом на окраине. И его хозяин, тоже такой неприметный. Скромный одноногий старичок, тихо свихнувшийся на разведении голубей.
Старый друг нашего настоятеля. Пятьдесят лет в ордене. Специализация — готы. Сто тридцать два боевых выхода. И только один прокол. Тогда он и лишился ноги. И ушел на покой. Голубей разводить.
Каждый раз, когда я вспоминал о брате Генри, мне представлялась картина: по голубятне расхаживает тигр. А голуби воркуют. А тигр расхаживает. М-да.
…Дома не было. Были обгорелые развалины. И толпа зевак перед ними. Я, спешившись, ввинтился в нее, собирая сведения и отсеивая шелуху.
— А вроде тихий такой старичок…
— Маг он! И голуби его маговые…
— Пятеро Бичей Божьих к нему пришли. Да пара десятков стражников…
— Когда дом-то поджигали, только один «Бич» и был. Да четверо стражников…
— Магией всех поубивал. Магией!
— У половины-то, почитай, и голов не было. Рядом головы лежали. Сразу и не разберешь, которая чья…
— Как дом-то подожгли, голуби так и фыркнули в разные стороны. А «Бич» — то за голову схватился…
— А колдуна так в доме и оставили. Там он и сгорел…
— Как же, жди! На ковре колдовском улетел; Вон моя кума даже видела, как он вспорхнул-то…
Я выбрался из толпы, шугнул двух местных оборванцев, один из которых продавал второму мою кобылу, и медленно пошел оттуда, ведя лошадку в поводу.
Брат Генри убит. Это не укладывалось в голове. На монаха Белого Креста напали в центре Опаленных земель? Бред какой-то! И тем не менее это было так.
«Бичи» начали войну против нас. И все сразу стало простым и ясным. Вот — мы, вот — враги. Только понимал ты это разумом, а не сердцем. Даже сообщение о том, что верхушка «Бичей» — рилдираны, казалось каким-то нереальным, невозможным. Что-то типа тех «войн в воображении», которые регулярно устраивали у нас в монастыре отец Лукас с Шарлем. «Сегодня вы командуете флотом Десятиградья. Ваша задача — решить проблему шефангского и венедского пиратства. Приступайте, братья».
А сегодня наш противник — орден Бича Божьего. Приступайте, братья. Штезаль!
Желание тех, кто ожидал холлморка, очистить улицу от лишних свидетелей подвело их самих. Никто не видел убийства. Разве что из окон дома. Но их заслоняют высокие деревья в саду. Так что мало ли кто мог разделаться с ретивым стражником?
Да. И мало ли кто мог разрубить его до седла. Ну, Эльрик, не знаешь ты меры.
Я поспешно завернул половинки тела в свой плащ. Привязал его к седлу кобылы, храпящей нервно, чуя запах смерти, однако не пытающейся убежать.
Хорошая лошадь. Выдрессированная. И гнедая к тому же — вечная моя слабость гнедые кобылы. Жаль, легковата.
В моем поясном кошельке нашлась даже иголка. Единственная, м-мать! Ладно, изыму у Кины, у нее их много, штуки три, кажется. Я воткнул иголочку в вальтрап (извини, лошадка), она впилась в лошадиный круп, и мертвец унесся в неизвестном направлении. Прекрасно. Что там у нас с живым?
Вымазался я, однако, как на бойне. Опять же хорошо, что улица вокруг пуста. Больно уж бедный вояка кровью брызгался.
Ладно. Вперед. К решетчатой ограде сада.
Перемахнуть через нее и распугать заинтересовавшихся моим появлением собак оказалось минутным делом. Так. Ну вот, Эльрик, ты и в саду. А теперь подумай, зачем тебе это нужно? Опасностью несет из подвала дома. Ты собираешься лезть туда? Даже учитывая количество охраны и слуг? Стоило тогда складывать несчастного парня, вся вина которого была в том, что он обознался и случайно тебе нахамил. Все равно просочиться в дом незаметно у тебя не выйдет.
Да. Отказать самому себе в способности время от времени мыслить логически я не мог. И вернулся обратно тем же путем.
Лошадь моя удивленно на меня посмотрела. Потом, видимо, решила, что у двуногих такие развлечения — скакать туда-сюда через ограду — в порядке вещей. И мы с ней шустро покинули фешенебельные кварталы.
В «Красноносого рыцаря»! За лучшим в городе пивом для меня. И отборнейшим овсом для моей клячи.
В трактире вся честная компания уже вовсю завтракала, обедала и ужинала одновременно. Заливая гору еды невообразимыми количествами пива. Поглядев с порога на Элидора, я решил, что гора вовсе не такая уж и большая, поэтому стоит поспешить. Сначала, правда, пришлось от крови отмыться. А потом уже я присоединился к монахам и начал отвечать на вопросы благородной публики. Первый вопрос, как ни странно, задал Сим. Странно, потому что обычно гоббер не спрашивает, а отвечает.
— Эльрик, что он? — осторожно спросил половинчик.
Именно так, не «кто», а «что».
И Кина смотрела. Настороженно. Внимательно. Испуганно? Нет. Она-то как раз не боялась. Никто из них не боялся. Пока. А может, и в самом деле мой страх — это только мой страх, мои собственные бредни…
Да. И ничего особенного в холлморках нет. Смешно. Аж плакать хочется.
— Он не живой, — ответил я наконец.
— Не-мертвый? — как-то очень спокойно поинтересовался Элидор. Забавное определение. Жуть просто.
