«Мы не боимся холлморка, потому что можем справиться с ним», — устало осознал однажды Сим. Гоббер нес дежурство. Внимательно слушал лес вокруг. И думал, так и эдак рассматривая все неясности, о том, во что же они все-таки влипли.
Виной или причиной необъяснимой смелости было оружие, подаренное Брайром. Лунное серебро, как известно, — верная смерть для нежити. Точнее, только лунным серебром и можно причинить не-мертвым хоть какой-то вред. Это было общеизвестно. А всякая Тварь, которую можно прикончить, становится понятной и, следовательно, не слишком страшной.
«Как это ни прискорбно, — констатировал монах, — но мы действительно понимаем обычно то, что можем уничтожить».
Эльрик — дело другое. Его, судя по всему, пугала чуждость мертвеца. То, что должно быть мертвым, — должно быть мертво. Если оно живет — это страшно. Но если оно не живет — это страшно вдвойне. А еще принцу не давал покоя Князь.
«Ну да. — Сим улыбнулся. — Он-то не может сказать: да мало ли чего я не видел?! Эльрик привык думать, что знает о мире все. А Князь в это самое „все“ как-то не вписывается».
Какую задачу впихнули в мозги холлморка в Миасоне? Принц буркнул тогда, что «это видно будет». И ошибся. Во всяком случае, никаких видимых изменений в поведении мертвяка не наблюдалось.
Да, не нравился ему Элидор. Если ему вообще может что-то нравиться. Но трудно было ожидать, что симпатии хозяев Спутника окажутся на стороне эльфа. Некромантия — магия черная. Рилдиром искаженная. Эльрик им сродни, это да.
Однако первый удар — если поведение холлморка в ту «медвежью» ночь можно считать ударом — был нанесен именно по принцу.
А сейчас — Элидор.
«Господи, да Фокс же его „пасет“. — Сим едва не завопил от досады, как же он не понял этого раньше! Хотя пойди пойми с этой непрерывной скачкой. — Эльрик Элидора „пасет“. Чувство опасности! У него чувство опасности на нас. Но это значит… Это значит, что Элидора будут убивать! И принц ждет этого. Каждую минуту, каждый миг ждет, что холлморк ударит… А что же сам Элидор? Эльрик сказал ему?» Гоббер многое бы дал сейчас за возможность поговорить с шефанго. Но Спутник молча сидел у огня. И отойти от него далеко было нельзя — Кина. И говорить в его присутствии тоже не самое разумное решение.
«Не спят. — Сим оглянулся на едва различимые силуэты своих спутников.
— Сколько они так продержатся, интересно? А я? А он ждет…» Князь боялся их. Могущественный маг. Волшебник, о существовании которого не знал ни Эльрик, ни даже Белый Крест, боялся двух монахов.
Нет, не двух монахов, а четверку ненормальных, связанную странными, противоречивыми узами.
«Как это Кина сказала: нам нельзя разлучаться. Девочка чувствует что-то. Я — что-то знаю. Свести бы все это воедино… Никак. Но она права — мы стали другими. И мы с Элидором. И Эльрик с Киной. Мы стали настолько другими, что сами пугаемся этих перемен. Пытаемся их скрыть. Не заметить…» Спутника можно было убить.
Но Князь…
Элидор и де Фокс ждали только повода, чтобы уничтожить холлморка. А мертвец повода не давал.
«Не за себя ведь боимся. — Сим чувствовал лежащие рядом серебряные клинки. Они казались теплыми. Гоббер мог бы поклясться, что они теплые, хотя мечи лежали в ножнах и половинчик не прикасался к ним. — Не за себя. За Кину боимся. Мертвяка убьем — Князь взъярится. Хватит ли у нас сил справиться и с ним?» И страшно было весельчаку-монаху, любителю вина из монастырскихподвалов и окороков из монастырских же погребов, пронырливому умельцу, способному увести все, что плохо лежит, а что лежит хорошо — положить плохо и увести, буяну, с пары слов затевающему шумную кабацкую драку, с которой он умудрялся незаметно исчезнуть, — страшно было Симу слышать в себе просыпающуюся жажду убийства.
Он хотел убивать.
Не драться. Не развлекаться «раззудись плечо, размахнись рука…» — убивать. Это было незнакомо. Неестественно. Однако почему-то казалось само собой разумеющимся безумием.
«Мы ждем повода. Это понятно. — Сим тревожно вслушивался уже не в ночь вокруг — в себя самого. — Мы ждем повода. А чего ждет холлморк? И чего хочет Князь?»
На следующий день, к вечеру, все четверо с трудом дотянули до привала. Даже выбором подходящего места не слишком затруднились. Увидели ручей у дороги и свернули к нему. На то, чтобы позаботиться о лошадях, сил еще хватило. Потом…
Потом Эльрик, у которого уже в ушах звенело и деревья покачивались перед глазами, тупо поглядел на Элидора, усевшегося подальше от костра.
Да. Первое дежурство было его.
Сим вяло жевал мясо, запивая холодной водой. А Кина даже есть не стала — просто упала на приготовленную для нее постель и заснула как убитая. Эльфийку выматывала не столько скачка и бессонные ночи — она-то как раз спала — сколько напряжение и молчаливость. Постоянное, безмолвное ожидание.
Шефанго протянул Элидору свою флягу:
— Глотни. Это не «Орочья», но тоже… бодрит.
— Угу. — Эльф глотнул. Скривился. Протянул обратно. Сим вытаращился на обоих, позабыв про усталость и, кажется, даже про еду.
Еще бы. Впервые за прошедшие четыре дня гоббер услышал чей-то голос.
