И годы отшельничества, живой лесной тишины, запаха смолистых дров в очаге, свиста повадившихся прилетать на широкий подоконник птиц… Пожалуй, это были счастливые годы. Только счастье уединения приедается слишком быстро.
И вот кавалькада летит через израненный дорогами лес. Пыль, поднятая копытами лошадей, забивает запах хвои. Гулкая дробь подков эхом отскакивает от стены сосен, а для воспоминаний ни остается ни места, ни времени.
Может, оно и к лучшему?
Город-порт. Речной, правда. Но река здесь из тех, у которых с одного берега другой не разглядишь. И народ здесь, как в любом портовом городе, собирается самый разный. Пока мы ехали до гостиницы, которую я помнил еще по прежним посещениям как весьма приличную — хотя называлась она глупо: «Пестрый кобчик», — нам повстречались и гобберы, и гномы, и люди всех национальностей…
Западных.
Ни одного человека с Востока я не увидел. Купцы чуют приближение войны даже раньше, чем ее планируют военачальники.
В гостинице меня, оказывается, еще помнили. Хозяин там, естественно, был уже другой, однако, видно, от прежнего дошли легенды об Эльринге-эльфе… Во всяком случае, когда Элидор вошел в зал, какой-то парень выскочил из-за стойки и помчался к нему, восклицая на ходу:
— Сэр Эльринг! Какая радость. Вам «Орочью», как всегда? Потом он увидел меня и остановился в глубокой задумчивости.
— Как всегда, — ответил я. Элидор хмыкнул. Однако промолчал.
Поужинав и отправив Кину спать, мы еще посидели у меня в комнате (похоже, это стало традицией), покуривая и потягивая вино. В смысле, эльф и Сим — вино, а я действительно «Орочью горилку» — здесь она на редкость высокого качества. Потом Сим пожаловался, что его клинок зазубрился в том памятном бою. Элидор лениво изрек, что противника всегда выгоднее пристрелить. Хлопот меньше. А я порадовался, что с некоторых пор мой топор не нуждается ни в заточке, ни в полировке. А вообще, оружию нужен уход. Как женщине. Даже больше. Женщина и сама о себе способна позаботиться.
Рассуждения о женщинах Элидору не понравились. И то сказать, про Кину действительно не скажешь, что она без опеки выжить может. Однако насчет оружия эльф согласился. И рано утром, сразу после разминки, я разбудил обоих монахов. Как раз начало светать, и должны были открыться местные оружейные мастерские.
Элидор вышел почти сразу. Он еще расчесывал свои роскошные волосы, мокрые после умывания, однако был бодр и свеж. Редкий тип монаха — монах, встающий рано и в хорошем настроении.
Сима пришлось выволакивать из постели силой. Он лениво отбивался от меня, не понимая, куда его несут. А несли его к колодцу. Пара ведер воды, и гоббер стал бодр, как Элидор. Вот только настроение у него… Ну не всем же с утра радоваться.
Мы быстро добрались до квартала оружейников. Пошли мимо домов, украшенных над входами коваными изображениями секир, мечей и булав, выбирая что-нибудь поприличнее, когда сзади раздалось басовитое:
— Провалиться мне сквозь гору! Эльрик! Это действительно ты?!
Обернулись мы трое одновременно. И. одновременно сняли ладони с оружия. Посреди улицы, засунув большие пальцы за широкий боевой пояс, стоял гном.
Кажется…
«Я знаю его?» когда-то мы были знакомы. Проклятая память бессмертных — прячет воспоминания в глубоких черных подвалах…
«Имя».
Брайр…
И вслед за именем рванулись воспоминания, обдирая бока, толкаясь и мешая друг другу…
Старый мой знакомый… Нет, не знакомый — друг. Нам доводилось рубиться вместе еще в Железном кряже. В те времена, когда гномы только заселяли эти горы…
А Брайр уже дотопал до нашей троицы. Облапил меня. Начало роскошной бороды пришлось как раз на пряжку моего ремня. Потом дружески дал кулаком.
Ох… Дружески-то дружески, но ручищи у гномов!
— Я давно тебя жду.
— Брайр, познакомься, это Сим…
— Брайр. — Гном поклонился церемонно. — Из рода Трори.
— А это Элидор.
— Брайр. — Снова поклон. — Из рода Трори.
— Очень приятно, — вежливо сообщил Элидор.
— Слушай, Эльрик, — стараясь говорить как можно тише, прошептал гном. Шепот его разнесся по улице гулом. — Давно ли ты связался с эльфами?
— Три недели как.
— На тебя не похоже. Ну ладно. — Брайр вновь повысил голос, — К нам-то чего забрели? Ведь не в гости же. В жизни не поверю, чтоб Эльрик Большой Топор без дела пришел?
— Большой Топор… — словно бы про себя заметил Элидор. — Гм. Подходит. Вот мерзавец!
— Нам бы клинок Симов подлечить. — Я покорно последовал за потянувшим меня вдоль по улице гномом.
— А твой топор?
— Целехонек.
— Топорик твой давно выбросить пора, — безапелляционно заявил Брайр.
— Сколь годков-то ему, а?
— Ну-у…
— То-то что ну-у-у, — язвительно протянул оружейник. — Покажь-ка лезвие.
Я вынул оружие из петли. Снял чехол. Брайр придирчиво осмотрел топор и самодовольно осклабился:
— Моя работа, верно? Помню, как ты убивался, когда старое лезвие в негодность пришло.
Уши Элидора вытянулись в нашу сторону и зашевелились от любопытства.
Брайр помнил. А я вспоминал…
