Как выл тогда от боли, стоя на коленях над треснувшим по всей длине страшным, клювастым лезвием. В горячке боя я не заметил, что мое оружие смертельно ранено, и продолжал крушить горную нечисть, раскалывая черепа уже не сталью, а тяжелым обухом.
А потом…
Все-таки топор был памятью о доме. Ну, и сроднились мы с ним за долгие века.
Брайр тогда на месяц заперся в новой своей кузне. И отковал мне новое лезвие из обломков старого. Да наложил на него особые свои заклятия. Сколько уж тысяч лет прошло с тех пор, а топор продолжал служить мне верой и правдой.
— Твоя работа, — согласился я. — А выкидывать… Ты спятил никак на старости лет?
— Подожди ругаться-то. — Гном толкнул наконец изузоренную деревянным кружевом дверь мастерской. В переплетениях резьбы я узнал «вспомнил?» герб его рода — обвившийся вокруг бердыша боевой пояс.
— Подожди. Покажу я тебе кое-что.
Он провел нас троих на задний двор, где подмастерья из людей уже качали огромные мехи в крепко сложенной кузне.
Шагнул внутрь.
Постоял.
Даже гному и мне нужно дать глазам привыкнуть к огненному полумраку, после солнечной улицы.
А потом Брайр раскрыл стоящий у стены окованный сталью сундук.
Серым шелковым блеском плеснуло оттуда. И яркое пламя горна показалось тусклым по сравнению с этим сказочно-прекрасным сиянием.
— Великая Тьма…
— Мамочка моя, лунное серебро… — пискнул откуда-то сзади Сим.
— Если хочешь, я вплавлю в новое лезвие часть старого, — тихо сказал гном.
— Но…
— Ты держал их тогда. Один — шестерых, помнишь? Держал, пока меня не унесли. Тебя потом тоже пришлось нести. Отец ввел тебя в род. Или ты забыл это, Эльрик Большой Топор?
— Нет… д-да. Нет.
— То-то. Это ты твердил, что все позабудешь. А я не верил. Ну и кто из нас прав оказался?
— Ты представить себе не можешь, до чего же я рад, что ошибся.
— Я-то могу. Ладно, у друзей твоих что? — Брайр вновь перешел на деловитый гномийский говор. — Меч, говоришь, подлечить? И у вас, господин эльф?
Сим, все еще ошалевший, рассеянно потянул из ножен. свой клинок.
Элидор просто кивнул, не отрывая взгляда от мягко сияющего серебра:
— Вот что, Эльрик, — поглядев на них повнимательнее, заявил гном. — Я не первую тысячу лет на свете живу. Меняется мир. Да ты, наверное, заметил. И перемены эти ой как с вами повязаны! Так что, если у твоих друзей есть деньги…
— Есть! — вскинув на Брайра заблестевшие глаза, заявил Сим.
Эльф опять промолчал.
Гном протопал в угол мастерской. Долго звенел там железками, кряхтя и ругаясь, а потом вернулся, неся в руках завернутые в промасленную кожу длинные предметы.
В количестве трех.
— Вот. — Он развернул один. Серый шелк клинка. Изящная, как молодая змейка, рукоять. Меч был длиной побольше самого Брайра, но кузнец держал его легко, как перышко. Да клинок и казался легким. Такое уж оно, лунное серебро. Красивый меч, только руны по лезвию. Странные руны. Я никогда не видел таких.
— Работа не моя. — Проследил гном мой взгляд. — Так что не знаю, чего тут написано и как оно действует. Но магия эта сильна.
— Сколько?.. — Голос Элидора неожиданно охрип. Эльф откашлялся и повторил:
— Сколько вы хотите за этот меч?
Совсем спятил, парень! На такой клинок не наберется денег во всей аквитонской казне…
— Две трети того, что есть у вас, — невозмутимо ответил Брайр. — И оставшуюся треть за них.
Два меча. Небольших, легких и узких. Словно специально откованных для верткого, не отличающегося силой гоббера.
— Эльрик… Элидор… — Сим отчаянно посмотрел на нас, словно мы были способны отказаться от такого оружия.
— Возьмите.
Эльф протянул гному три небольших кошеля. С золотом. Все деньги, что были у нас.
Брайр пристально посмотрел на него. Взвесил кошели в своих широких ладонях. И… два отдал Симу.
— Эльф-то ты, конечно, эльф, — буркнул он в сторону Элидора. — Но нет в тебе жадности. Нету-нету, не спорь! — прикрикнул он, когда монах попробовал возмутиться, оскорбленный в лучших чувствах. — Так, видимость одна. Ишь чего! Да разве эльфийский скупердяй отдаст все деньги за оружие? Он по башке даст, клинок заберет и поминай как звали, верно, Эльрик? — Брайр расплылся в улыбке. — Этот знает. Он эльфов бивал. А клиночек тебе пригодится. Не раз. Сердцем я это чую. Ну ладно, ребятки, пора вам. А ты задержался бы, родич. У нас с тобой разговор долгий будет.
Монахи попятились к выходу. Вид у обоих был абсолютно ошеломленный. У меня, кажется, тоже.
— Мы ждем в «Розе Тальезы», — уже от выхода сообщил Элидор, пытаясь вернуть себе нормальное — скептическое — выражение лица. У него не получалось.
Сим спиной толкнул дверь. Споткнулся о порог. Едва не сел на задницу. И только потом сообразил, что не обязательно идти задом наперед.
Ни эльф, ни гоббер даже не вспомнили об обычном «спасибо». Не от хамства. От полной неспособности воспринять происходящее.
Так они и ушли.
Один из подмастерьев побежал проводить монахов, а гном, взяв мой топор, принялся сам раздувать мехи.
