– Я здесь. – Ченс прикрыл глаза, желая, чтобы все вдруг исчезло без следа. – В гостиной.
Стальной щелчок – закрылась входная дверь.
– А вот и я – явился не запылился!
Гибби и это тысячу раз говорил. Три шага, потом еще шесть. К тому времени, как он дошел до двери гостиной, Ченс был уже готов провалиться под землю.
«Подстава…»
«Вот что я устроил своему лучшему другу…»
Гибби вошел в комнату и недоверчиво застыл, быстро переводя взгляд с лезвия ножа на человека, который держал его. Руки его сжались в кулаки, а рот превратился в тонкую упрямую линию. Одна полная секунда. Один взмах маятника часов. И тут лохматый великан практически бесшумно выступил из коридора и вырубил лучшего друга Ченса одним-единственным ударом.
Рис привязал Гибби ко второму стулу, а Лонни принялся за работу. Для человека, на вид вроде бы медлительного и неуклюжего, он обращался с оборудованием с впечатляющей сноровкой, установив камеру на треногу и подсоединив ее к видеомагнитофону, а видеомагнитофон – к монтажному пульту, и все это с минимумом движений и ни разу не запутавшись в змеином гнезде из тонких черных кабелей. Впрочем, время и впрямь поджимало.
– Идеальное качество не требуется. Давай чисто по минимуму.
Но здоровяк помотал головой.
– Ты никогда еще меня о таком не просил. Я хочу, чтобы все было идеально.
Он стал вытаскивать из сумки студийные светильники, отражатели и рассеиватели, настолько полный энтузиазма и гордости, что Рис, бросив взгляд на часы, ощутил укол сожаления. Лонни и вправду знал толк в хорошем снафф-видео[54].
– Гм, вообще-то мы никого не убиваем.
– Что?
– Как я тебе и сказал. Все несколько сложнее.
Выпрямившись, великан бросил на него мрачный взгляд с высоты своего роста – новость он явно осознал, как самое настоящее предательство.
– Вот этот видел мое лицо. – Он ткнул пальцем в Ченса. – Второй тоже увидит, это уж точно, а я не хочу так рисковать. Даже не проси.
– Мы что-нибудь придумаем.
– Меня это не устраивает.
– Семь лет, – произнес Рис. – Я когда-нибудь тебя подводил? Все, чего я прошу, это немножко доверия.
Взвесив услышанное, здоровяк обжег взглядом Ченса, который таращился на него в ответ, как привидение.
– На сей раз ладно. Хорошо. Может, покажешь мне, что у тебя есть, и объяснишь, что тебе нужно?
Рис вытащил видеокамеру, которую взял у Бёрда и использовал, чтобы заснять его смерть. Здоровяк повертел ее в руках.
– «Панасоник 3085»… Не такая хорошая, как моя, но тоже приличная. – Он выщелкнул кассету и осмотрел ее. – Говори, что тебе нужно.
Рис объяснил, что за материал уже есть на кассете и что он хотел бы туда добавить.
– Не возражаешь, если я сначала посмотрю? – Не дожидаясь ответа, Лонни затолкал кассету в видеомагнитофон, подсоединенный к монтажному пульту с небольшим экранчиком, по ходу дела объясняя: – Это переносная монтажка, проигрывает только в черно-белом варианте. На правильном оборудовании ты получишь полный цвет.
– А как насчет звука? – спросил Рис.
– Обижаешь!
Лонни запустил пленку, и как только послышались истошные крики, оба мужчины сошлись на том, что со звуком полный порядок.
Для Ченса кошмар так и не кончался. Да и не мог кончиться. Поскольку это был не сон, а явь. Это и в самом деле Гибби обмяк без сознания на стуле рядом с ним. И это настоящего человека потрошили на записи, и это настоящие убийцы обменивались кивками, комментируя происходящее на экране. В какой-то момент здоровяк вроде как осознал, что Ченс по-прежнему в комнате.
– Тоже хочешь посмотреть?
Он повернул аппарат так, чтобы Ченс мог видеть человека, живот у которого был вскрыт, а его собственные кишки обмотаны у него вокруг шеи, словно галстук. Ужас на лице этого человека не походил ни на что, что Ченс когда-либо видел, – опустив выпученные глаза на свой взрезанный живот, он опять зашелся в крике, когда чьи-то окровавленные руки вновь нырнули вниз, чтобы вытащить очередную петлю.
Она вылезла через какие-то две-три секунды.
Еще через десять Ченс отключился.
Когда Ченс очнулся, то первым делом увидел камеру, нацеленную на Гибби, и здоровяка, наводящего фокус.
– Сколько тебе нужно материала?
– Немного. Пятнадцать секунд.
Коротышка пересек комнату и встал за спиной у Гибби.
– Я не в кадре?
– Виден от шеи и ниже. Пацан на переднем плане и по центру.
Словно что-то поняв, Гибби пошевелился.
– Ченс? Что происходит?
Голос его звучал настолько невнятно, что Ченс подумал: «Сотрясение»; но это было последним, насчет чего сейчас стоило переживать.
– Хорошо. Снимай.
Шеи Гибби коснулось острое лезвие, и он был достаточно в сознании, чтобы почувствовать это. Ченс зажмурился, но все равно слышал звуки борьбы. Когда рискнул опять открыть глаза, то увидел, как его друг, напрягшись всем телом, раскачивается на стуле, а пальцы коротышки вплелись ему в волосы, поворачивая его лицом к камере и удерживая стул вертикально. Ченс хотелось вскрикнуть; хотелось вскочить и наброситься на этого типа. После того что показалось вечностью, здоровяк объявил:
– Все. Пятнадцать секунд.
Лезвие убралось от кожи Гибби, а пальцы из волос.
– Дай посмотреть.
