Ченс неотрывно смотрел прямо перед собой, пока они проигрывали запись. Гибби по-прежнему ничего не соображал, но вскоре он позовет Ченса по имени.
Позовет по имени и захочет знать почему.
Ченс заранее подобрал слова, чтобы они в любой момент были готовы сорваться у него с языка: «Потому что я – жалкий трус, и я хочу, чтобы ты возненавидел меня».
А потом прикрыл глаза и на некоторое время ушел в себя. Ему хотелось умереть. Ему хотелось жить. Когда Гибби вспомнит, какую подлянку ему устроил Ченс, мир никогда уже не будет прежним. Вообще никогда.
Но изменил мир отнюдь не Гибби.
Громкие звуки вернули Ченса к действительности. Закипал спор, и спор серьезный. Здоровяк башней нависал над своим тщедушным дружком; его лицо было настолько густо-красным от злости, что глаза казались угольно-черными. Плечи дугой натянулись вокруг шеи, пальцы напряженно скрючились.
– Ты обещал решение проблемы!
Коротышка примирительно поднял руки.
– Да, обещал. Сейчас мы что-нибудь придумаем.
– Они видели мое лицо.
– Мое тоже.
– Я не собираюсь сесть в тюрьму за такую чепуху, как какая-то видеозапись!
– Если ты просто погрузишь свою аппаратуру…
– В жопу аппаратуру!
– Пожалуйста, не дави на меня.
– Ты сделаешь это, или я сам сделаю это. Вот и все возможные варианты.
– А я ничего не могу сделать, чтобы ты передумал?
Здоровяк подступил ближе – на фут выше, вдвое тяжелее.
– Если б ты сразу сказал мне правду, я никогда бы сюда не приехал! У нас есть правила, и мы установили их не просто так.
Коротышка бросил взгляд на Ченса, но уныло кивнул.
– Я и вправду дал тебе обещание.
Отступив вбок, он взмахнул рукой, словно предлагая обсудить, кого из мальчишек убить первым.
Что-то коротко буркнув, Лонни опустил голову и раскорякой двинулся вперед с таким выражением лица, которое Ченс никогда не смог бы забыть, проживи он даже тысячу лет. Великан сжал кулаки, словно готовый попросту забить обоих парней до смерти, а потом найти кого-то еще, чтобы прикончить просто для развлечения. Но у коротышки был другой план. Он позволил своему приятелю сделать еще один шаг, а потом с ловкостью фокусника выхватил нож и вскрыл ему шею, словно конверт.
День начальника тюрьмы быстро катился от плохого к худшему. Его секретарша сказалась больной, он пролил кофе на свою лучшую рубашку и к половине девятого успел ответить на два телефонных звонка от губернатора с настоятельной просьбой пересмотреть решение относительно допуска средств массовой информации к месту казни. Похоже, что сюжеты про Лейнсвортскую тюрьму уже гоняли по основным телеканалам по всему Восточному побережью, и губернатора это явно не радовало.
«Я вижу твою тюрягу по всем программам, кроме, блин, “Капитана Кенгуру”[55]!»
Это была наиболее вежливая часть разговора. Терпение у губернатора, как выяснилось, тоже было на пределе.
– Элис! – Начальник вышел в приемную перед своим кабинетом. – Вы ведь Элис, если я правильно помню?
– Да, сэр. Я из архива. – Она нахмурилась на него из-за маленького письменного стола – коренастая тетка со сталью в волосах и шеей, которой хватило бы на трех нехилых мужиков. – Мне уже доводилось держать оборону за этим столом.
– Ну да, припоминаю.
– Третьего декабря шестьдесят восьмого… В Страстную Пятницу, на следующий год… Два дня в марте семидесятого…
– Да-да, я помню. Спасибо. Можно задать вам один вопрос, Элис? – Он не стал дожидаться ответа. – Вы смотрите вечерние новости? В смысле, общенациональные новости. Мне хотелось бы узнать, насколько велик интерес к завтрашней казни.
– А вы что, не смотрите новости?
– Но вы-то смотрите, насколько я понимаю.
– Уолтера Кронкайта[56]. «Шестьдесят минут». Или вы считаете, что я поклонница одного только «Шоу Лоренса Велка»[57]?
Элис неодобрительно шмыгнула носом, на что начальник тюрьмы не стал обращать внимания.
– Так насчет казни… – напомнил он. – Какой интерес?
– Ах да. – Она важно кивнула. – Интерес просто колоссальный – такой же, как к Хуану Короне в прошлом году, Мак Рэю Эдвардсу и этому другому, забыла, как зовут. Потом был еще «Душитель из Гаффни», и этот, который орудовал палкой от метлы[58]. Только в прошлом месяце в Сиэтле пропали четыре девушки, а наверняка и больше, о которых мы пока не знаем. Мне не следует ничему удивляться, работая там, где я работаю, и зная, какое зло обитает в мужском сердце, но, похоже, злу этому поистине нет пределов. Сейчас даже новый термин для этого придумали. «Серийный убийца» – можете в такое поверить? Так что да, журналисты говорят, а люди слушают, и я не вижу, что в этом может быть плохого. Хорошая показательная казнь – как раз то, в чем сейчас нуждается эта страна.
– Гм, ну да. Спасибо, Элис.
– Да, сэр, и благослови вас Господь за то, что вы делаете!
Полная праведного одобрения, она говорила так, будто это ему самому предстояло перевести рубильник. Уилсон ничего не ответил, и секретарша в заключительный раз кивнула, так крепко ткнув подбородком в толстенную шею, что он даже попятился, словно подобная убежденность вызвала у него оторопь.
