Делая порученное ему дело, Рустам оторвался от жизни, поселившись в замках воображаемого им. Разлука с настоящим сделало его нерешительным. Он ничего не предпринял пока сам, понимая, что рассказывать брату об этом тоже не стоит. Тот был откровенным ненавистником всего чуждого его привычкам и понятиям, единственное, что он хотел от жены брата — ее смерти, чтобы смыть позор семьи…
Разговор, приведший к схватке, начался перед намазом. Рустам, как положено, приготовился, проделав все необходимые процедуры, постелил коврик в сторону Мекки — собирался сесть, как вошедший Ильяс, потребовал от него отчета виденного и слышанного за сегодняшний день в городе, в районе. Брат ответил, что сделает это позже, посоветовав присоединиться.
— Ты опоздал, я уже делал намаз. И не тебе мне, старшему твоему брату, указывать, что и как делать! Если бы уже начал, я не прервал бы тебя…
Рустам, не слушая, опустился на колени и начал, что взбесило родственника. Он толкнул сидящего ногой в бок:
— Ты еще не начал, делай, что я говорю! Ведешь себя, как неверный, или законы гор забыл?!
— Ничего интересного в городе не видел и не слышал, Аллах Свидетель, Свят Он и Велик. Разреши продолжить…
— Ты еще не начинал! Ведешь себя… если так будет и дальше то, что я скажу людям, прибывшим передать нам знамя Ислама!..
— Дай доделать начатое, или я начну думать о тебе плохо… Ты ведь прекрасно знаешь, что я только приехал. Я давно не видел, как ты делал намаз — так правоверные не живут. Если отец узнает…
— Не узнает, да и тебе не поверит! Я другим служу — Аллаху. Смерть неверных — вот лучшая из служб Ему! Хвала Ему Всевышнему!
— Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! Ты хочешь сказать, что мы здесь для этого?!
— Если понадобится, я сейчас же надену пояс шахида и приму любую мученическую смерть! Моя жизнь — это джихад![12] Я здесь, потому что он не прекратился! Я здесь по велению Аллаха, а ты забыл Его, забыл свой народ, для тебя закон гор — пустые слова!
— Брат! Да какой «закон гор»?! Где ты видишь здесь горы? Где неверные?! Аллах, да будет слово его в веках! Вспомни, Он говорит о христианах: «Которые веровали в Аллаха и в последний день и творили благое — им их награда у Господа их, нет над ними страха, и не будут они печальны».[13] Какие они неверные?! Здесь их земля! Ты знаешь, почему я задержался…
— Знать не хочу! Каждое слово твое воняет падалью, которую они жрут! Не узнаю тебя! Ученость твоя низложила веру предков! Я видел, ты читаешь книги христиан — в них ложь!
— Брат, дедушка завещал отцу, а отец нам — не забывать читать и Библию, мы ведь признаем их священными книгами, и пророк говорит, что в них нет лжи! Для меня в этом закон предков! С кем ты собрался сражаться?! Я проехал здесь… всю эту землю, тут почти одни старики. Им я и помогал…
— Оттого ты и стал мягок к врагам Аллаха! Да поразит их Аллах! Наших предков изгнали с Родины, как стадо баранов согнали в овчарню, а кто не поддался — убили! Или ты забыл, что случилось с нашими братьями, до сих пор над их могилами развевается знак не отмщения![14]
— Ни Аллах направлял их! Если бы это было так, не было бы в горах так спокойно, как сейчас. Зачем мы пришли сейчас? Здесь мир, и им дал его Аллах! Хвала Ему Всевышнему!
— Ты учен, но слеп! Вспомни наших четырех братьев и вспомни, что сказал Пророк: «Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, но не преступайте — поистине Аллах не любит преступающих! И убивайте их, где встретите, и изгоняйте их оттуда, откуда они изгнали вас: ведь соблазн — хуже, чем убиение! И сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения, а религия будет принадлежать Аллаху»[15]! Ты слеп, забывчив и неверен уже сам! Уйди с глаз моих долой, пока я с тебя не начал!
— Ты ненавидишь этих русских, потому что ненависть живет в сердце твоем. В строках Корана, ты видишь только то, что хочешь видеть. В то время как вера наша вненациональна! Они не язычники, хоть и слабы. Они улыбаются нам на своей земле без зла, не противятся постройке мечетей! Что бы ты сказал, если посреди нашего аула вырос храм Исы, и они праздновали бы свою Пасху по всей стране наших предков? Ты хочешь их уничтожить, в то время как они стараются принять нас!
— Замолчи! Ты так же слаб, как и они! Ты жил с ними в их городе… Не мусульманин ты!..
На шум прибежал двоюродный брат, совсем еще юноша. Мухамад уважал Ильяса, но больше любил Рустама. Услышав последние слова, увидев старшего обозленным, сидящим на столе с пистолетом в руках, он испугался, подумав о худшем. Упав на колени перед Ильясом, он обнял его ноги и просил прощения за среднего, даже не понимая, в чем суть жаркого диалога.
Ильяс оттолкнул его и услышал, показавшиеся дерзкими, слова:
— Да запретит тебе Аллах!..
Нервы его и так были на пределе, кавказский темперамент оборвал все сдерживающие препоны с действий, а разгоревшееся подозрение, что эти двое будут препятствовать выполнению планов, просто довели до отчаяния.
