Что же тут удивительного, когда и Сам вочеловечившийся Господь просил перед испытанием о том же Своего Отца. Но тогда в Гефсиманском саду Христос пересилил Свою человеческую ипостась и заключил: «Но да будет ни как Мне, а как Тебе…» — и свершилось.
Что-то внутри его вскричало, настолько неожиданно, что он испугался самой мысли, забыв на мгновение о происходящем с ним: «Но Он был Господь — Слово и знал, что воскреснет! Что это меняет для меня, Андрея Светищева, обычного человека?! Ничего! Хотя пример, конечно… Но кому тяжелее? Конечно тому, у кого большие изменения, меняющие жизнь. Человеческой ипостаси Христа, было непосильно тяжело, когда Он почувствовал Себя без Отца, вскричав: „Боже Мой, Боже Мой! Зачем Ты покинул Меня?!“. Он перенес на Себе то, чем я болен всю жизнь! Страшно! Ужасно! И мне этого не нужно! Я не хочу этого, даже знать об этом!.. Но разве это сейчас важно?! Важно, если остановиться на секунду и осознать, что именно сейчас, в самые тяжелые мгновения моей жизни, Господь рядом несет большую часть тяжести моего креста… Но я это знаю, или меня в этом убедили, а я поверил. Если это правда, то почему мне так тяжело?!»…
Светищев, только недавно понял, что болен, решив с этим пробовать бороться. Было ради чего, он не был один, и в случае победы, которую нужно было совершать ежедневно, он мог стать счастливым…
«Счастливым… Что это? Что это — счастье? Да был ли я таким? Господи! Это же пик эмоции, его невозможно испытывать долго… Нет, нет, я ведь говорю о физическом… Конечно, все возможно. Все! Но как не упустить солнечный луч, попавший на ладонь? Он же не принадлежит тебе! Он греет, светит, радует, может, даже ласкать, но не принадлежать! У меня было больше, чем луч — у меня было солнце! Я мог направлять, сколь угодно много лучей, куда хотел, оно было мое, оно так же принадлежало мне, как и я… ей — Мариам. Недавно я вернулся, почувствовав прежнее, но сегодня, вдруг все закрылось тучами… беспросветными, ужасающими своей тяжестью. Чувствовал силы, сейчас я знаю, что будь я Атласом, ничего не поменялось бы в лучшую сторону. Что это?! Кому верить?! Я сделаю то, что он хочет, этот проклятый Ренат, и будь, что будет. Преступления в этом нет. Я забуду прошедший год, и никогда больше не выпью! Никогда я больше не оставлю ее и сына даже на час! Я клянусь в этом! Господи, все, что угодно, только верни все назад!
Что происходит?! Они пропали, и мне говорят, что так надо для их безопасности, а потом говорят, что нужно перевести миллион евро… Почему не два, не три?! Почему я должен верить?! Зачем я сейчас куда-то еду? Я мог перевести эти деньги находясь дома?! Где гарантии, в конце концов?! Эти игры, якобы, патриотов похожи на игры заигравшихся мальчиков! Почему моя семья?! Боже, я слышал, что у тебя все неспроста, если это для моего вразумления, то не дай мне потерять их. Иначе, оставь меня идиотом! Пусть я стану нищим, но с ними!»…
Размышлениям не бывает конца до тех пор, пока не появляются ответы и не иссякнет сама тема.
Мысли прервались. Они всегда прерываются, даже когда они тяжелые, болезненные, не желанные. Странно, чем больнее тема их причинности, тем они навязчивее! Но стоит столкнуться вплотную с опасностью, как все эти переживания, будто рукой снимает…
Они подъехали к какой-то базе. Въездные ворота открылись, но никого не было видно. Ренат направил машину в глубину лабиринта. «Он знает куда ехать, значит, был здесь! Как я мог ему довериться… Поздно!».
Ренат залез в бардачок, достал наручники и мешок:
— Андрей Викторович, вы можете еще отказаться, нооо…
— Что мне делать, ты прекрасно понимаешь, у меня нет другого выхода. Без них жизни мне нет!
Он надел наручники на запястья и пакет на голову…
— Даю вам слово чести, они в безопасности…
— Конечно, именно поэтому я сейчас здесь, как заложник! Вы хоть думайте, когда говорите?! Что мне делать здесь, если они в безопасности?! У меня нет выхода?!.. Плевать! Делайте, что задумали — Бог вам судья…
— Он каждого знает и каждому судья! Просто верьте! Если, что-то пойдет не так, даже если меня будут убивать, реагируйте как человек, у которого похитили семью…
— Тебя убьют… — не смеши… Ааа… какая разница…
Машина остановилась, двери открылись снаружи чьими-то руками. Дальше говорили не на русском и не английском. Андрею показалось — арабский.
Светищева подхватили и грубо потащили. Несколько входов, с десяток поворотов, лестница вверх, затем вниз, опять вниз и резкий холод. Дверь закрылась, оставив его в одиночестве. Он снял пакет. Вокруг него висели коровьи туши.
«Этого еще не хватало!» — внезапно он увидел маленькое фото, лежавшее на полу. Мурашки пробили насквозь, пот проступил на спине и лбу. Это фото он дарил Мариам: «Она просила меня — я подарил» — это было его изображение, времен десятого класса. Оно всегда было при ней!
