Попытка вытащить преступника из коляски с первого раза не удалась, как, впрочем, и со второго. Выручил прибежавший Лурк, вовремя вызвавший подмогу, и вскоре четыре не менее впечатляюще сложённых моих соратника утащили вяло сопротивлявшегося преступника в больницу. Осмотревший его доктор печально покачал головой:
― Странно, Эрик хоть и не отличался большим умом, но был всегда безобидным малым с психическими отклонениями ― парень просто помешан на конце света. В остальном ― неплохой, не склонный к агрессии работник. Вы уверены, что он и есть тот, кто вам нужен?
Я смотрел исподлобья, потирая болевшую скулу и понимая, что прямых доказательств его причастности к нападению на Юджина, а, возможно, и на нас с Лурком, у меня нет. И вспоминал некоего «Эрика», из-за которого бедной голове так сильно досталось во время драки в трактире. А вдруг это он и есть?
Начальник окинул любящего спорить доктора презрительным взглядом:
― Занимайтесь своей работой, доктор, а уж мы разберёмся с этим «тихоней»… ― он обернулся к застывшим у стены Стражам, ― везите его к «нам», я сам займусь допросом, ― и, глядя в мою сторону, добавил, ― останься здесь, с Юджином ― посмотри, как будет действовать эликсир. Не думаю, что этот тупой громила сам затеял с нами игру, а значит, его «хозяин» ещё себя проявит. Будь на чеку…
Кивнул в ответ и быстро, насколько позволяли гудящие ноги, пошёл в палату к напарнику. Дверь была распахнута настежь, и, задохнувшись от плохого предчувствия, я рванулся вперёд: в комнате с разбитыми окнами гулял ветер, смятые простыни на кроватях были пусты ― Юджин и Эмма пропали без следа…
Солнце с любопытством заглядывало в разбитое окно палаты, туда, где ещё совсем недавно находились так и не пришедшие в сознание Юджин и Эмма, а сейчас ветер гонял по полу обрывок пожелтевшей от времени газеты… Я стоял посреди комнаты, растерянно опустив руки, и не понимал, как это могло случиться за такое короткое время. Получается, ребят похитили, пока я дрался с громилой, ведь Лурк, вместо того чтобы охранять их, нарушил
Застонав, схватился за голову, не замечая, что говорю вслух:
― Какой ещё «приказ»? Опомнись, Дасти,
Сжав кулаки, развернулся к двери, нос к носу столкнувшись с хмурым руководителем. Кажется, тот понял моё состояние без слов, сразу же скрутив руки взбешённому «герою». Его ехидный голос словно яд вливался в уши:
― Что такое, Дасти? Испугался, что «бестолковый начальник» бросил «детишек» без присмотра? Идиот… Я приказал своим людям унести обоих в другую палату, подальше отсюда, и поставил охрану. Ну как, успокоился, или всё ещё хочешь пустить кровь «уроду»?
Видя, что я уныло повесил голову, он отпустил посиневшие от его захвата руки, неожиданно похлопав по плечу:
― Остин проводит тебя к ним… Что уставился? Его драгоценной Мелене полегчало, и твой беспокойный обжора-напарник примчался на помощь «бедному Дасти». Не понимаю, за что только все тебя, дурака, любят?
Он ещё что-то бубнил, улыбаясь одними глазами, но я уже не слушал, бросившись в объятия сиявшего, как сегодняшнее солнышко, Остина… Оставив все разговоры на потом, мы поспешили в подвальное помещение, где за массивными стальными дверями под охраной суровых стражников находилась «особенная» палата, куда вернувшийся напарник меня и втолкнул. В по-домашнему уютно обставленной комнате стояли две кровати, на которых расположились очнувшиеся «потеряшки», окружённые симпатичными медсёстрами и на удивление довольным доктором…
Не успел я и слова сказать явно не понимавшему, что происходит Юджину, на порозовевшей физиономии которого застыла смесь смущения и испуга, как строгий голос нашего «медицинского светила» прогрохотал так, словно в палату заявился демон во плоти:
― Кто пустил постороннего? Пациенты ещё очень слабы, так что убирайтесь вон, господин сыщик ― им нужен покой, а не Ваши дурацкие допросы…
Я был так счастлив увидеть обрадованные глаза молодого напарника и прелестное личико улыбавшейся Эммы, что почти простил строгому доктору плохие манеры. Невежливо оттолкнув его с дороги, успел горячо пожать руки вернувшимся с того света друзьям, крикнув напоследок:
― Поправляйтесь скорее! ― пока смеющиеся «сестрички» выталкивали меня вон…
