Лампы стали меркнуть и, наконец, совсем погасли. Оркестр заиграл «Доброе старое время». Внезапно Марианна оказалась в моих объятиях, мы крепко прижались друг к другу, наслаждаясь своей близостью, и поцеловались.
— Я люблю тебя, дорогой, — пробормотали ее губы, прижатые к моим губам. — С Новым годом!
— Я люблю тебя, — услышал я свой голос. — С Новым годом!
Я поцеловал ее в щеку, она была мокрой и соленой от слез. И я понял, что она знает все, о чем я думаю.
Она снова поцеловала меня и крепко-крепко прижала к себе.
— Не уходи, дорогой, пожалуйста, не уходи.
— Я должен уйти, должен, и с этим ничего не поделаешь.
Вновь зажглись лампы, мы стояли и смотрели друг на друга.
Она побледнела, глаза ее были полны слез. К горлу подступил комок, и я не мог говорить. Не разнимая рук, мы сели, а через несколько минут молча направились домой. Ночь была яркая, ясная и новая, сам воздух был новый, все было новое. Наступил новый тысяча девятьсот тридцать четвертый год. Мы вошли в квартиру. Я снял пальто, бросил его в кресло, подошел к стенному шкафу, достал свой чемодан, раскрыл его и положил на кровать.
Марианна, не говоря ни слова, принялась собирать мои вещи: рубашки, ботинки, носки, галстуки, пижамы, костюмы. Придавив чемодан коленом, я закрыл его, и замок щелкнул.
Выпрямившись, я посмотрел на Марианну. Голос мой слегка дрожал:
— Я думаю… до свидания.
Она бросилась в мои объятия.
— Нет, Фрэнк, нет! Ты не должен уходить, ты нужен мне! — Она плакала, впервые я видел ее плачущей по-настоящему.
Я прижал ее к себе, и так мы стояли некоторое время.
— Это к лучшему, дорогая, к лучшему. Поверь мне, — прошептал я с дрожью в голосе. Иначе со временем мы возненавидим друг друга. Уж лучше сейчас.
— Но дорогой, ты для меня весь мир, ты моя жизнь. — Она поцеловала меня. — Что ты будешь делать? У тебя ведь нет работы, совсем нет. Как ты будешь жить? Я содрогаюсь от одной мысли, что тебе придется приняться за какую-нибудь грязную работу. Здесь, со мной, ты в безопасности. Я могу ухаживать за тобой, защитить тебя. Я могу дать тебе все, что ты захочешь, весь мир.
Я вспомнил прочитанные когда-то строки: «Какая польза человеку от обладания всем миром, если при этом он теряет свою душу?»
Некоторое время Марианна как-то по-особенному смотрела на меня, потом крепко поцеловала в губы.
— Скажи мне ласково «до свидания», дорогой, — прошептала она, протянув руку к выключателю.
Я сказал ей «до свидания» ласково и страстно, как только мог. И время закружило нас, подняло, пронесло через нашу жизнь и вернуло к дверям маленькой квартирки в Гринич-Вилледж. Но теперь я неуклюже топтался у дверей с чемоданом в руке, словно гость, покидающий дом после неожиданно затянувшегося визита.
— Подожди минутку, — сказала Марианна и, принеся портрет Джерро, вложила его мне в свободную руку. — Возьми его с собой. В тебе есть что-то от него и что-то от меня. А втроем мы значит нечто большее, чем просто люди, нечто большее, чем просто жизнь. Сегодня вечером ты был великолепен, как никогда. Я увидела твою непреклонность и сразу же поняла, что потеряла тебя и не смогу предотвратить это.
Марианна замерла на секунду, потом быстро поцеловала меня. Я вышел за порог, и дверь за мной тихо закрылась. Отходя от двери, я услышал приглушенные рыдания.
Выйдя на улицу, я посмотрел на небо. Звезды еще горели, но где-то на горизонте уже пробивались первые лучи рассвета. Это наступал новый день, совершенно новый день. Я смело пошел ему навстречу, полный мыслями о Марианне. У меня не было планов относительно этого нового дня. Пусть они явятся сами собой.
Я прошел около пяти кварталов, когда обнаружил, что все еще держу в руках портрет Джерро. Я положил его в карман. Хотелось есть и чувствовалась усталость, потому что я не спал всю ночь. Заметив на углу огни ночного кафетерия, я зашел туда, взял кофе и несколько тостов и начал есть, размышляя о том, что делать дальше.
Покончив с едой, я решил отправиться в гостиницу, выспаться, а завтра начать искать работу. Я был уверен, что мне повезет. Утро было хорошим, ясным, улицы почти пусты, ведь был первый день нового года, работающих в этот день было мало. Я направился к ближайшей станции подземки. Впереди меня спешил мужчина, мне не очень хорошо было видно его, потому что он шел, чуть не вплотную прижимаясь к домам.
Внезапно он исчез в одном из подъездов. Я огляделся. Впереди, по направлению ко мне, медленно двигался автомобиль. Именно из-за того, что он двигался медленно, я и обратил на него внимание. Как только автомобиль поравнялся с подъездом, в который юркнул мужчина, из него раздались автоматные очереди. Потом автомобиль резко набрал скорость и свернул за угол. Несколько секунд я стоял, не в силах тронуться с места, потом подбежал к подъезду. Из подъезда, шатаясь, прямо на меня вышел мужчина. Я бросил чемодан и подхватил его. Мы взглянули друг на друга.
— Фрэнки, — судорожно глотая воздух, произнес он. Из уголков рта у него стекала кровь. — Помоги! — С этими словами он рухнул на меня.
