То же самое, и сейчас, сказал я себе. Отнесись к завтрашнему заседанию Совета, как одной из самых ответственных игр в своей жизни. Ну вот представь, что сборная СССР попала в финальную часть чемпионата мира по футболу, который в этом году состоится в ФРГ. Не только попала, но вышла из группы и даже — о, чудо! — дошла до финала. А ты в этой сборной вратарь, ха-ха. Ладно, запасной. Кто там в запасе сейчас? Первым номером, понятно, Евгений Рудаков, киевский динамовец. Надёжный вратарь, без вопросов, умеет на защиту наорать так, что она слушает и трепещет. Вторым, вероятно, Владимир Пильгуй, московский динамовец, Яшина заменил. Вот, а третьим взяли тебя. Сергей Ермолов, сборная Кушки. Раньше обычно Банников был, любимый вратарь моей бабушки Зины, к слову, но теперь он постарел, не играет уже, поэтому взяли меня. Самый молодой вратарь национальной сборной за всю историю футбола. Нет, ну помечтать-то можно? Уже завтра финал. С кем? Ну, допустим, с теми же немцами. Сильнейшая команда. Зепп Майер в воротах — отличный кипер, надёжный, отменная реакция. Франц Беккебауэр, центральный защитник и капитан. Скала. Причём, умная скала, думающая. В полузащите Вольфганг Оверат — один из лучших полузащитников мира. Герд Мюллер в нападении. «Золотой мяч» лучшего игрока Европы за семидесятый год. Бьёт с любой позиции. Резко, сильно и точно. Быстрый, непредсказуемый, за ним нужно следить в три глаза. Если бы они были. На самом деле у людей только два глаза, а все разговоры о третьем, якобы скрытом, не имеют под собой реальных оснований. Миф это, сказки. Мы можем видеть невидимое, но достигается это не открытием мифического «третьего глаза», а за счёт….
Я провалился в сон.
Открыл глаза уже утром. Свежим и отдохнувшим.
За завтраком оглядел товарищей. Оба выглядели невозмутимыми и собранными, как и положено настоящим космонавтам и астронавтам перед трудным испытанием.
Был ещё Малыш.
Поначалу думали его с собой не брать. Но потом передумали.
— На его долю и так уже немало испытаний выпало, которые он выдержал, — сказал Быковский. — Выдержит и это. На Совете будет решаться и его судьба. Поэтому должен быть с нами.
— К тому же у кого-нибудь из членов Совета могут возникнуть к нему вопросы, — справедливо заметил Сернан.
Я объяснил Малышу, куда мы отправляемся.
— Там будут ваши старшие? — уточнил он.
— Да. Старше некуда.
— И они будут решать, когда мы полетим домой? — если бы у Малыша был голос, в нём бы сейчас звучали совсем взрослые интонации, подумал я.
— Да, Малыш, — сказал я.
Говорить, что старшие могут решить так, что мы вообще не отправимся домой, не стал. Мало ли, что может быть. Может быть, завтра на Землю астероид упадёт и убьёт всё живое (для Юпитера такой астероид вообразить трудно, а вот для Земли — запросто). Что ж теперь, говорить об этом? Пусть бабушки у подъездов об этом судачат. А мы, серьёзные разумные люди и плазмоиды, будем говорить только о действительно важных вещах.
— Я готов, — сообщил Малыш. — Ты, главное, не тревожься. Всё будет хорошо.
Смотри-ка, меня успокаивает маленький плазмоид. Дожили.
— По-твоему, я тревожусь?
— Тревожишься. Ты стараешься это скрыть, но получается не слишком хорошо. Я вижу, как ты меняешь цвет.
Видит он. Ладно, я, действительно, тревожусь, и моя тревога не пройдёт, пока не всё не решится. Где гравилёт, интересно, который обещали прислать, нам ещё не пора выдвигаться?
Гравилёт прилетел вовремя.
И с хорошим запасом времени доставил нас на посадочную площадку рядом со зданием Совета Гарада в центре Новой Ксамы.
Вчера, когда мы летели с космодрома в «Южные сады», столицы Гарада не видели, маршрут пролегал в стороне.
Зато сегодня утром Новая Ксама раскинулась под нами во всей красе. Широкая, просторная, зелёная.
Этот город был задуман, спроектирован и возведён сразу, по единому плану, как, например, наш Санкт-Петербург или столица Бразилии Бразилиа.
Нам пришлось это сделать, потому что старая столица Восточного Гарада — Ксама была полностью разрушена ядерными ударами во время Последней Войны.
Было много споров по данному поводу. Одни выступали за то, чтобы Ксаму отстроить. В этом был резон. Без малого тысяча лет городу исполнилось незадолго до гибели. Смотришь двоенные фото и видео, и душа плачет. Такую красоту уничтожили! И пять миллионов человек вместе с ней (могло быть гораздо больше, но почти половину успели эвакуировать).
Старинные улочки, запутанным, красиво сотканным за века и века узором, раскинувшиеся по четырём главным холмам города.
Новые кварталы с парками, стадионами и широкими проспектами.
Густые леса, подступающие к самому городу.
Всё сгорело в атомном огне.
