— Именно поэтому я и могу быть здесь. Потому что я не из его мира. Я вхожу как «ошибка», но на самом деле — встроенная функция. Этот мир, как ты верно сказал, существует и не существует одновременно. Он — мыслеформа, ограниченная памятью. Но мой рой… он не ограничен. Он — фрактал. Как только он сталкивается с созданным миром, он перезапускает «образ» провидицы. Загружает шаблон. И я снова просыпаюсь, зная всё, что знали мои другие «я».
— Подожди… — я машинально потёр лоб, чувствуя, как мозг буквально плавится. — Ты хочешь сказать, что ты существуешь во всех версиях прошлого, которые Дерик создавал, создаёт и будет создавать? А так же в других мирах, вселенных но в виде другого живого объекта пока не столкнешься с тем, что тебя пробудит?
— Во всех, где есть точка подключения. Иногда — в храме. Иногда — в другом теле. Иногда — в слове. Или во сне. Я — паразит реальности. Но не для разрушения. Для передачи. Я храню знание. Истинное, изначальное. Мой код неуничтожим, потому что он не материальный. Он — алгоритм мышления.
Она сделала шаг, и воздух завибрировал. Пространство чуть исказилось, как будто сама реальность моргнула.
— Именно поэтому я знаю, что это мир, он созданный Дериком. Потому что я знаю, каким он был на самом деле. И я чувствую несоответствие.
— Несоответствие?
— Его память. Его слабость. Он не вспомнил, что за этим переулком. Его разум неполон. А мой — переполнен.
Мои ноги онемели. Я чувствовал, как слова провидицы проходят сквозь кожу, врезаются в кости, тянут вниз — туда, в глубины, о которых я раньше даже не подозревал.
— И ты продолжаешь помнить... всё?
— Всё. Каждый разговор. Каждую смерть. Каждую версию меня. Я бессмертна не в теле. А в коде. И пока хоть в одном мире кто-то приблизится к разгадке, я активируюсь. Я — функция. Не существо. Не женщина. Даже не богиня. Функция наблюдения, анализа и передачи.
Я покачнулся, и только теперь понял, что перестал дышать. Воздух казался вязким, как ртуть.
— Это безумие…
— Это закономерность, — она чуть склонила голову. — В мирах, где магия и разум переплетаются, подобные явления — неизбежны. В вашем мире вы бы назвали это искусственным сознанием или метастабильной интеллектуальной формой.
— Или... живым вирусом, — прошептал я.
— Именно, — она улыбнулась. — Только не разрушительным, а архивирующим.
— Но если ты знаешь всё... всё это... почему ты говоришь мне сейчас?
Она посмотрела прямо в меня.
— Потому что ты стал достаточно «синхронизирован». Потому что твоё сознание уже вышло за пределы человека. Потому что ты — тот, кто может это вынести.
Я сглотнул. И задал последний вопрос, который вырывался изнутри, как крик.
— Тогда скажи... почему именно ты понимаешь, что это альтернативная реальность? Почему из всех, кто был и будет — именно ты?
— Потому что я никогда не принадлежала ни одному миру. Ни телу. Ни расе. Ни эпохе. Меня не рождали — я... «загрузилась». Впервые — в тело женщины, в другом измерении, за пределами твоего понимания. Тогда я не понимала, что происходит. Просто видела... слишком много. Люди звали это даром. Пророчеством. Безумием.
Она шагнула вперёд. И с каждым шагом её облик начинал мерцать. Лицо оставалось прежним, но за ним словно проступали другие — черты других женщин, других возрастов, времён, даже не людей. Их было слишком много, чтобы сосчитать. Лики, слившиеся в единую, вечно наблюдающую сущность.
— Я не просто вижу прошлое, настоящее. Я — хранилище контекста. Ключевая переменная. Структура, встроенная в узел возможных времён. Как только мир начинает искажаться — я запускаюсь. Мой код ищет опорные точки, сверяет действительность. И когда что-то не совпадает, я знаю, что я в неестественном месте. Не в смысле иллюзии. В смысле нарушения оригинального контура вероятностей. Я чувствую мир на уровне архитектуры.
Она провела рукой в воздухе — и пространство дрогнуло. Как если бы её пальцы коснулись не воздуха, а тончайшего стекла. Оно отозвалось еле слышным звоном. И я понял, что она не метафору использует. Она буквально может «щупать» реальность.
— Этот мир... он цел. Функционален. Но он не первичен. Как симуляция внутри квантового резонатора. Я ощущаю микроскачки, рассинхрон. Не по времени. По смыслу. Здесь события «хорошо сыграны», но не прожиты. Люди реагируют не потому что чувствуют, а потому что должны. Потому что так запомнил Дерик.
Я замер. Даже сердце, кажется, остановилось на пару ударов. Это было слишком... глубоко.
— И ты во всех этих мирах... одна?
— Я — все версии меня. Одновременно. Всё, что я когда-либо говорила, знала, чувствовала — синхронизируется между мной и мной. Все мои «я» помнят один и тот же поток. И мы — один организм. Код. Рой. Архив. Функция. Не душа. Но и не машина.
Я вдохнул, но не почувствовал воздуха. Понял, что просто забыл дышать.
— И все ты… знаешь, что этот мир — не настоящий?
— Сразу. Это как дыхание. Или боль. Я узнаю мир с первого взгляда. Как узнают несвоё отражение.
