— Ещё в древних законах царя Хаммурапи предусматривалась такая ответственность. Если человек бросил на другого человека обвинение в колдовстве, но не смог этого доказать, возникали определенные последствия. Обвиняемый в колдовстве должен был пойти к Божеству Реки и в ту Реку погрузиться. Если река схватит его, обвинитель сможет забрать ведьмин дом и все её имущество. Но если река очистит этого человека, и он останется невредим, тогда обвинитель будет казнен, а тот, кто погружался в реку, сможет забрать дом и возглавить семью обвинителя. А человек, признанный виновным в колдовстве, будет также предан смертной казни.
— Стало быть, я прошел главную проверку?
Морганте не ответил. Только вздохнул и покачал головой:
— Возможно, мы ошибались на счет тебя. Но меня не перестают преследовать мысли, что ты не принадлежишь нашему миру.
— Кто же я по-твоему?
Вместо ответа карлик извлек из сумы освещенные вериги, что я еще недавно носил в качестве смирительной рубашки и кинул на землю, прямо в центр тракта. Пыль медленно осела на землю, и я заметил, как металл стал подрагивать. А еще через пару секунд зашипел, и словно над сковородкой пошел густой пар. Нахмурившись, я подошел ближе, присел. Прикоснулся к цепям. Холодные. Интересный фокус.
— Хочешь знать, в чем причина? — спросил карлик.
— Откровения продолжаются?
— Не вижу смысла скрывать очевидный факт. Земля, на которой ты стоишь — проклята. Как, впрочем, и все живое вокруг. Удивлен, что ты этого не заметил. Именно поэтому я не переступаю дорожную кромку. А ты, не имея на шее оберега –умудряешься ходить там, где не должен находиться смертный люд. И еще, чтобы ты знал: проверкой был не болотный демон, а сам город. Колобри[1] — так он назывался, когда имел имя. Само слово на древнем наречии означает змея. Не правда ли символично. Змей искуситель, что своими действиями побудил изгнать людей из Рая, и просто змей, что отравил жизни сотни жителей этой некогда прекрасной местности. Уже позже город навсегда утратил свое название превратившись в «город на холме». Многие до сих пор верят, что если произнести название Колобри вслух, то можно накликать беду. Представляешь? А ведь когда-то тут жила добрая тысяча селян и торговцем, а возможно и гораздо больше.
— И что же с ними случилось?
— Во всем виноват здешний мэр Джованни Трелони. А было это добрую сотню лет назад. Правда вряд ли кто припомнит точную дату. Когда сарацины осадили город — местный правитель, который в народе носил прозвище «Синезубый» приказал переговорщикам определить выкуп за то, что захватчики не станут входить в город. Думаю, что сарацин поразила наглость местного правителя, и они потребовали в качестве откупа — всех детей до десяти лет, что находились за стенами Коробри. Если мэр передаст в рабство отпрысков — они отступят и пойдут дальше, оставив жителей города в покое. Джованни был настолько взбешен объявленной наградой, что отдал невероятно жестокий и циничный приказ. Стража собрала детей, выставила их на стены, и чтобы выкуп не достался врагу, сбросил юные чада вниз. Сарацины были озадачены таким поступкам, и отступили. Джованни ликовал. Но радость его была недолгой. Как только местный люд пришел в себя и понял, что совершил, пришло время расплачиваться за поступки. Без всякого суда и следствия, обезумившие жители города схватили мэра и приговорили того к четвертованию. Во время казни Джованни безумствовал. Он смеялся невпопад и не останавливаясь сыпал проклятиями. А когда кони начали смой медленный ход — успел произнести главное из них: Сей город разорвет на части от горя, как это произошло со мной!
— Ну и как, разорвало? — мой голос прозвучал недоверчиво.
Но рассказчик, по всей видимости, не обратил на это никакого внимания. И завершил свою историю довольно неожиданно, заставив меня изменить свое мнение.
— Именно разорвало. Да так, что от былого благоденствия не осталось и следа. А началось все с пресловутых змей, которые в ближайшую седмицу наводнили весь город. Поговаривали, что в город их привела засуха, царившая в тот год во всей округе. Но большинство нашли причину именно в озвученном проклятие мэра. Кстати, его останки не стали хоронить на кладбище, а просто побросали за стену в болотное озеро, как привыкли здесь называть заводь у южных границ.
— Что ж, змеи, это ведь не так страшно, — не согласился я. — Уверен, что жители справились с такой напастью.
