Горбун быстро подошел к седовласому и прошептал тому что-то на ухо. Затем бросил в мою сторону подозрительный взгляд, осклабился, и ничего не сказав, быстро удалился, прихрамывая на левую ногу.
Здоровяк посмотрел еще раз на черную свечу, что стояла на столе, и отдал короткий приказ:
— Увести его! И не забудьте написать письму в священную канцелярию.
Я глубоко вздохнул, понимая, что мои проблемы в новом мире только начинаются.
Темница оказалась крохотной, с небольшим окошком под потолком, но за счет сена на каменном полу весьма уютной. Руки мне сковали кандалами, но к стене приковывать не стали. А еще дали дырявое ведро для испражнений и заперли на ключ решетчатую дверь.
Недолго думая, я облокотился о стену, отклонил голову и провалился в глубокий сон.
Это был мой первый пространственный Прыжок. Но я знал из информационного пособия, что после явления в точке приземления происходит резкий упадок сил. Это как межконтинентальный перелет — организм не успевает адаптироваться к перепадам давления, тебя погружает в рваный сон, а после приземления ты чувствуешь упадок сил. При прыжке происходит нечто подобное, только в несколько раз сильнее. Конечно, зависит от времени перехода и количества преодолеваемых реальностей: чем длиннее временной прыжок, тем выше нагрузка на путешественника.
Проснулся я внезапно. Открыл глаза, осмотрелся. Вокруг ничего не изменилось. Все также пробивалось солнце сквозь небольшое окошко, только луч переместился уже выше. Интересно, сколько я проспал? Пару часов или целый день?Скорее все-таки второе, потому как чувствовал я себя весьма сносно. За несколько часов так хорошо силы бы не восстановились.
Ну что ж, теперь можно собрать мысли воедино и продумать дальнейший план действий.
Итак, что мы имеем… Мне удалось ускользнуть от убийц заказчика, скрывшись в иной реальности. Это хорошо! Отследить трассер прыжка у них вряд ли получится, так как я не задавал начальные координаты, а лишь поставил на максимум энергию исходной точки. Получается, мой план сработал. Огромное количество переходов в неизвестном направлении.
Теперь можно приступать к процессу адаптации. Тем более, что срок изгнания будет долгим. Минимум лет десять-двенадцать. Это достаточно для временной перезагрузки — а раньше совершать обратный прыжок не имеет никакого смысла, схватят и предадут справедливому суду. А за преступление, что я совершил, не дают пожизненного срока или смертной казни. Наказание куда серьезнее. Если после возращения и поимки, власти смогут установить мою личность, то уничтожат весь мой род вплоть до третьего колена. Для этого в Российской полиции существует служба филеров — они не только занимаются слежкой между мирами, но и приводят в исполнения судебные решения меж пространственного характера.
На лице возникла грустная улыбка. Я ощутил небывалый приток адреналина. Мне все-таки удалось совершить невозможное: изменить ход истории, уничтожив правящие дома Российской Империи. А ведь заказчик ставил задачу расправиться лишь с Юсуповыми. Но он не учел одной простой вещи — Китобой находится вне системы, и всегда играет по своим правилам, в отличие от других наемных убийц.
Я немного отвлекся. Хорошо, в любом случае — прошлое осталось в моей корневой реальности. А что же с реальностью нынешней, где я оказался? Время — средние века 12–13 век, место — Италия. Возможно, с некоторыми допущениями. Вселенных же много. Возможно, меня зашвырнуло, в некий альтернативный вариант. Ладно, разберемся.
А что на счет меня?
После прыжка, мое тело претерпело некие изменения. И седовласый на допросе мне это наглядно продемонстрировал. Странная побочка. Впрочем, как мне кажется, некритично. Вопрос лишь в том, что теперь меня считают
Из темноты узкого коридора послышались медленные, шаркающие шаги. Я внимательно вгляделся в темноту. Возле решетки возникла сгорбленная фигура коротко стриженого старика, облаченного в черную сутану. На его груди висел деревянный крест, а в руке виднелись каменные четки с символом веры.
Пристальный взгляд пронзил меня не хуже швейной иглы. Он долго молчал, перебирая бусины, чем вызвал у меня непреодолимый приступ изжоги. Я икнул, постукал себя по груди и недовольно покосился на священнослужителя.
— Да, дела хуже, чем я думал! — протянул старик.
Я протяжно зевнул.
Стук четок прервался, старик окрестил себя, а затем меня и сказал:
— Мое имя, кардинал Пьетро да Верона. И я являюсь представителем святой канцелярии.
На моем лице застыло притворное равнодушие.
— Крепкий разум. Что ж, это неплохо, — в слух рассудил Верона.
— Откуда вы родом, сын мой?
— Бергамо, — ответил я.
— Город или пригород? — уточнил священник.
— Это столь важно?
— Если спрашиваю, значит надо отвечать! — мило улыбнувшись, промурлыкал Верона. — Господь поможет любой заблудшей душе, если та сделает первый шаг в его направлении.
