— Да, ты прав, — сказала мать, взяла его за руку, и они пошли домой. — Мне б тоже хотелось побывать тут.
Война принесла на Гебриды затемнение, продовольственные карточки и перебои в снабжении, но на каменистом клочке Макдональдов на атлантическом побережье Барры жизнь текла почти по-старому. Два-три часа в день в темной комнате Мэри монотонно стучал ткацкий станок, с которого сходили штуки пестрого твида.
Рори рано вытянулся. К пятнадцати он достиг уже шести футов, но был притом худ и нескладен, с чересчур длинными, не по фигуре, руками и ногами. Возраст брал свое, в его большом теле вскипали страсти, но Рори боялся и не любил девчонок и, стесняясь своей долговязой, неуклюжей фигуры, постоянно избегал их. Они все время шепчутся и смеются. Он думал, что они смеются над ним Избегать их не составляло большого труда, так как фермы на Барре разбросаны далеко друг от друга.
Единственная девчонка, которую он постоянно видел, да и то большей частью издалека, — это Пегги Макнил. Частенько, едва завидев идущую ему навстречу Пегги, он под тем или иным предлогом сворачивал в сторону, предпочитая дать кругаля через болото встрече с ней.
В эту же пору благодаря чтению Рори начал все отчетливей понимать, до чего скудным и отсталым был родной край. У него уже зародилась смутная идея уехать отсюда и стать большим человеком в мире больших городов и промышленного производства, который он знал только по книгам. Теперь, прояснившись, идея эта становилась неотвязной.
На шестнадцатом году он перестал тянуться вверх, зато раздался в плечах и в груди, и руки больше не казались слишком длинными. Он становился в отца рослым, крепким, красивым парнем, но сам не замечал этого и по-прежнему оставался стеснительным.
На следующее лето Сэмми завел трех быков на откорм и решил переправить их вместе с единственной коровой Макдональдов пастись на Гусиный, чтобы сохранить на зиму небольшой выгон у дома и использовать богатые природные луга, пропадавшие на островке. Так уж издавна повелось на Гебридах, и такие летние пастбища в горах или на островах назывались "пастьбой". Заниматься пастьбой считалось делом старших в семье детей. Они жили в хижинах из камня и дерна, пасли скот, доили коров.
Кто-то утром, во время отлива, когда вода стояла так низко, что скот мог вброд перейти почти весь про-лив, Сэмми одолжил у Макнилов лодку, и они с Рори погнали свое стадо на Гусиный остров, захватив одеяло, посуду, провизию: Рори предстояло остаться там.
— Я завтра приеду за молоком, — сказала мать, — так прихвачу твою постель и всякой еды.
Сэмми пробыл на острове два часа, помогая Рори починить хижину, потом отправился домой, а Рори принялся собирать вереск и папоротник, чтобы устроить на полу постель.
На другом конце острова, в миле от себя, он разглядел стадо Макнилов, но не мог разобрать, кто именно деловито сновал вокруг хижины. День угасал. Рори принес воды из ручья, протекавшего в четверти мили от его хижины, подоил корову, развел костер, поставил воду для чая и начал чистить картошку. Потом он увидел, что к нему с узелком вдоль невысокого кряжа, разделявшего остров надвое, движется тот самый Макнил. Через минуту-другую он узнал, кто это. Пегги.
— Я тута испекла лепешки, — сказала она, подходя совсем близко и протягивая ему сверток, закутанный в чайное полотенце.
Пегги теперь ничем не напоминала ту неловкую и тощую девчонку. Грудь и бедра ее округлились, и Рори вдруг осенило, что она превратилась в миленькую, хорошо сложенную девушку. Это открытие поразило его так, что он не знал, как с ней поздороваться.
Она шла к нему, ступая упруго и изящно.
— Такая тоска сидеть в одиночку, — сказала она.- Я и подумала — давай будем пить чай вместе.
Рори молчал и оттого смутился еще больше. Наконец выдавил:
— Я заварю чай.
Он заметил, что ее черные волосы гладко причесаны, на ней была свежая, чистая кофточка. С шаловливой, даже чуточку хитрой, как почудилось Рори, улыбкой она присела на камень против него, по другую сторону костра.
Пегги стала хлопотать у костра и вскоре дала понять, что явилась сюда не ради чая с лепешками. Она сварила картошку, сжарила яичницу, они поужинали и принялись вместе мыть посуду. Рука Пегги без конца касалась его руки, когда, стоя рядом с ним на коленях над миской с водой, она протягивала ему тарелки, которые он вытирал.
Потом они сидели и смотрели, как солнце медленно погружалось в искрящиеся воды Атлантики. С наступлением сумерек похолодало, но Пегги явно не собиралась уходить. Рори заметил, что она дрожит.
— Пойду принесу одеяло, - сказал он, отправляясь в хижину. Вернувшись, укрыл ей плечи одеялом и снова сел в нескольких шагах от нее.
— А что, у тебя второго нет? — спросила она.
— Мать завтра принесет. А пока одно, — ответил он.
— Тогда придется поделиться, — сказала Пегги,пододвигаясь к нему. Она накинула на него одеяло,прижавшись к нему всем телом.
— Быстро ты вымахал, Рори. Ты уж не мальчик, ты уж взрослый мужчина.
— И ты не маленькая. Раньше я ненавидел тебя.
Она тихонько рассмеялась и повернулась к нему лицом.
