Время не шло. Время ползло. И уже не до беспокойства. Онемевшие ноги. Засиделся. Больно. Только и думал, как скорее сменить позу. Людей убавлялось. Когда никого не было видно, я выпрямился во весь рост и спустился по пояс под вагон. Теперь менее заметен снаружи. Зато более тесно. Я упирался то в трубы, то в железо. Наконецто разглядел, какая кругом грязь: серая, зеленая, больше желтая. Эти цвета остались на моей одежде. Черный, оказывается, тоже пачкается. Этакая маскировка хаки. Я прятался не в лучшем месте. Если поезд тронется, то вагон, возможно, прижмет меня. Возможно насмерть. И Биг Бен из-за этого не остановится.
Работникам не спалось. Ходили туда-сюда. Слышались их голоса. В гараже наверняка знали, как популярно прятаться между вагонами. Не я тут первый. Не я последний. Все, казалось бы, легко. Осмотр займет пять минут. Тем не менее проверка отсутствовала. Почему? Я задавался таким вопросом, когда прятался. Хм… В Европе меньше нелегалов, если они переселятся на остров. Обратно мало кто возвращается. Граница. Проверка. Документов. Хлопоты. Или еще лень работников гаража. Найдешь нелегала – потребуется полиция. Затем объяснения, протоколы, возня – тьфу! Какой смысл вызывать полицию, если согласно местным законам, нелегала тут же отпустят? И зачем, стало быть, проверять поезд? Пустая трата времени. Найти нелегала – это вам не выиграть джекпот. Проще на спрятанного иностранца закрыть глаза. И вдобавок плохое отношение к Альбиону. Особенно, знаем, французы не в ладах с ним еще из глубины истории. Англичане… Жанну д’Арк сожгли. Наполеона отравили. С высадкой в Нормандии опоздали. Вспомнилось, как французский пограничник даже не взглянул мой поддельный документ. Пусть, дескать, разбираются «овсянники». И те и другие работали вместе. Значит фр. начальство поощряет своих рядовых пограничников насолить и наперчить англичанам. Иначе бы опасались выговор и увольнение за недосмотр.
Я тихо отсоединил батарею мобильника вынул бельгийскую симку, которую разломал пополам и – тысяча чертей! – уронил в яму, под поезд. Внизу ходили люди. А если заметят? А если посмотрят вверх?.. Щекотливая ситуация.
Время от времени я вынужденно вертелся с боку на бок. Тесно, будто завален, как шахтер. Боль – спутник каждого движения. И если бы только это. Хотелось расстегнуть ширинку и отлить. Я направлял мысли в другую сторону. Отвлекался. Помогало, но временно. На низ живота, где мочевой пузырь, будто что-то давило. И неизвестно, сколько еще до утра. Мобильник отключен. Ручных часов не имел.
В конце концов, поезд загудел. Значит, около шести утра. Я сразу взбодрился, словно глотнул сверхсуперкофе, чудесные мутированные зернышки которого собраны там, где проводили ядерные испытания. Еще бы не взбодриться! Половина меня оставалась под вагоном. Медленно, не паникуя, оттуда выкарабкался.
И вот поезд выехал наружу. Гараж – позади. Скоро вокзал. Солнечный свет наполнил и преобразил сердце. Прохладный ветер обдувал лицо. Ветер будто говорил: «Молодец, Виктор, молодец! Диверсант, Виктор, диверсант!» Наконец-то победно расстегнул свою ширинку…
На вокзале Midi опять притворился тряпкой. Поначалу было безлюдно. Потом вдруг хлынул поток пассажиров. Кому взбредет в голову глазеть между вагонами? Не помню, чтобы я раньше смотрел в подобные места.
Позже поезд разогнался не на шутку. Выпадешь – костей не соберешь. Я держался двумя руками, мертвой хваткой, за шланг. Ветер трепал волосы – еще не точно сказать. Встречный ветер, казалось, оторвет с корнями и украдет волосы. Слева от меня – леса, поля, дома, леса… Опасение, что ошибся поездом и еду в Германию или Голландию. Там – охота на нелегалов. Депорт. тюрьму не избежать. Это не Бельгия.
На крыше дома заметил французский флаг и вздохнул с облегчением. Все шло по плану. На голубом безоблачном небе разве что белая полоса летящего самолета. Нам, кажется, по пути. Ожидался теплый счастливый день!
Следующая остановка была в городе Лиль. Я попрежнему не двигался, как статуя. Затем еще одна остановка в прибрежном городке Кальмар. Дальше – тоннель под Ла-Маншем. Запахло мокрым песком. Стена выглядела темно-желтой. Мой радостный крик уносил встречный ветер. Я летал в невесомости эйфории. Высшее напряжение человеческих сил в жизни и одновременно отстранение от жизни. Прежде имел и другие победы… А так не радовался. Все, может, потому, что биография последних лет переполнилась стихийными душевными бедствиями… Остров был последней надеждой на новую жизнь. Вспомнилась та песня Euphoria в исполнении Loreen.
Я бросил на ветер швейцарский просроченный документ. Прошлую жизнь – прочь. Когда въехали, точнее чуть ли не вылетели на бешеной скорости, то в лицо посыпался дождь. Темно-серое, без просвета небо не напоминало о гостеприимстве. Сомнений не осталось: остров! Туманный, как известно, дождливый. Я удивился. Только что минуты назад было майское солнышко, а тут, оказывается, совсем другая погода. Каждая небесная капля казалась заряженной счастьем. Вода оставалась на моей серо-желтой одежде черными пятнами.
