Да, ныне жить взаперти терпимо. Колнбрук – образец мягкого насилия, soft terror. Ограничение в войнах, по вине атомной эпохи, привело к повышению уровня жизни европейца, а также заключенных нелегалов. Я задавался вопросом: почему не уменьшат затраты, не упростят хранение чужаков? Чтобы системе доставалось меньше обвинений? Условия содержания инозаключенного, признаем, лучшие в мире. Дисциплинированный, повторяю, санаторий. Пусть, на взгляд некоторых, стало быть, сидят где сидят. «Ты, Victor, не живешь на улице. Тебя бесплатно кормят. Своя комната. Спортзал. Интернет», – так мне говорил один тюремщик. Я еще, получается, в долгу.
И вот мне пришло письмо с точной датой депортации Лондон-Париж, Хитроу – Шарль де Голль. До вылета оставалась неделя. Не пришлось, слава богу, ждать, как другим, месяцы. Повезло? Ну это смотря с какой стороны посмотреть… Больные нелегалы в тюрьмах не нарасхват. Дорогой гость. Ежедневно пятьдесят евро (сорок с лишним фунтов) за таблетку. В моих услугах скоропостижно перестали нуждаться. Спидозная неприкосновенность. Депорт. агенту сказал: «А я уже решил, что освобожусь отсюда стареньким, кашляющим, с палочкой». Я оставил ему подпись о согласии с депортацией. На другой день пришла адвокатша: «Дело проиграно. Распишись тут». Я не вчитывался в бумаги, на которых оставлял чернила. Я доверял. И вдруг сообразил, что еще не все потеряно:
– Слушай! Идея! А полетели со мной в Париж! Будешь меня и там защищать!
– Я не знаю… I don’t know… Я не знаю.
Остаток дня бесцельно слонялся по тюрьме. Роланд заметил, что мне грустно:
– Ты должен радоваться. Тебе многие завидуют. «Лаки факин рашэн», – говорят. Во Франции сразу освободят.
Я пожал плечами, будто не знаю. Хотя не сомневался: освободят.
– Без настроения, потому что улетаешь в никуда. Там ни друзей, ни родни. – Роланд понимал, в чем дело. Однажды я сболтнул коротко и сухо.
– Свобода всегда лучше неволи, – сказал он. – Даже на улице?
– Да, это шанс. Ты недолго будешь на улице. Ты не инвалид, не алкоголик.
Он прав. Спасибо: подбодрил. В сердце просветлело.
Накануне путешествий в моей жизни сложилась традиция – короткая, почти под «ноль» стрижка. Я, Роланд и Томас посетили тюремную парикмахерскую. Она не отличалась от вольной. Все так же: зеркала, стулья, ножницы. На полу валялись только темные волосы. Чернокожая парикмахерша (свободная, как тюремщики) стригла себе подобного заключенного. Ее услуги – бесплатно, за счет заведения. Она одна на четыре корпуса. Поэтому тут очередь. Два стула из трех заняты. Я сел напротив зеркала. Роланд оболванил меня машинкой за несколько минут. Опыт не нужен. Даже пьяный газонокосильщик справится. Мои волосы, как у отца, редкие. Словом, не шевелюра. Эти стриженые волосы падали на пол и бросались в глаза среди других черных.
Затем мылся в душе. Иначе бы остатки волос кололи тело.
Вечером посетил интернет. Хорошие новости. Мое письмо «Мир против нас» напечатала газета «Советская Россия». Правда, с переименованным заголовком – «Вечный капкан». Что ж, оказывается, не весь мир против нас.
Предстоящий перелет и радовал, и огорчал. Впереди подзабытое испытание: прохладные улицы и чувство аппетита. Чтобы отвлечься, я приходил в библиотеку. Не всегда же статуэтки лепить. Прежде посещал книжный зал изредка. Поанглийски читал, понимал, но с трудом. А здешние русские авторы выдались не по вкусу. Таких, которые бы сдвинули мое сердце в сторону и ускорили пульс, – таких авторов не видел. Зато в наличии архив английских газет. Его уже изучил. Зря, что ли, попал во вражеский плен. Да, тут без опечатки – во вражеский. Не будем кривить душой. Крепкой дружбы с Европой мы, на западный взгляд, варвары-азиаты никогда не имели. Слово «союзник» против того или иного – не в счет. До сих пор остаемся чужими. Пока что сильные, а следовательно, независимые. Поэтому чужие.
И вот черт меня дернул взяться за газеты снова. Настроение стало хуже. Много написано о нелегалах. Плохие, конечно, отзывы. Ладно бы только, что нам тут не место. Но как на счет обвинений, будто мы еще и виноваты в экономическом кризисе. Такое тоже пишут. Вообще-то не всякий прибывший сюда африканский джентльмен удачи видел Уолл-стрит хотя бы по телевизору. Политикам не с руки отвечать за свои промахи. Проще найти виновных извне. Не еврей – так африканец. А то и, сверх того, боже упаси, «гексогеновый мусульманин». Ничего личного. Просто политика. Нехватка козлов отпущения за кризис. Вот вам и первопричина современной охоты на ведь… на нелегалов. Популярнее этого разве что поиски Талибана в Антарктиде и папарацци с грязным бельем поп-звезд. И так чуть ли не по всей Европе. Впрочем, не мне обижаться на местные власти. Я не претендую на роль пострадавшего. Я не больше чем просто очевидец, который оказался проглоченным системой, которую, стало быть, знаю изнутри, а не понаслышке.
