Снова длинный коридор и та же комната вся в зелени, картинах, залитая светом и теплом. На этот раз Анхен сидела в кресле, как школьница, с прямой спиной и сложенными на коленях ручками. Увидев его, вскочила, сжала кулачки, прижала к груди, но не стала, как вчера, ждать его с тревожно блестящими глазами, а сначала неуверенно, затем все быстрее и быстрее зашагала к нему. Он обнял ее, приподнял, расцеловал, как это делал всегда после возвращения из своих поездок. И ее память сработала. Она, довольно вздохнув, прижалась к нему и замерла. А он, гладя ее «как маленькую девочку», все повторял и повторял:
— Аня, все будет хорошо. Я уверен, все будет хорошо.
И при этом вдыхал запахи, идущие от нее. Родные, знакомые запахи, того шампуня, тех духов, той помады, которыми она любила пользоваться. Постояв так, он чуть отстранился, вложил ей в руки букет и неожиданно даже для самого себя взял, поднял ее на руки, отнес на стоящую под какой-то лианой кушетку. Там уселся, усадил ее на свои колени, принялся осторожно расспрашивать.
Аня бесхитростно стала рассказывать:
— Ко мне относятся хорошо, заботятся. Кормят тоже хорошо, но правда есть совсем не хочется. А те фрукты, что ты приносишь, я стараюсь есть, ведь это от тебя. Много разных процедур. Устала от них. Но Иосиф Александрович пообещал, как только все стабилизируется — многие из них отменят. Он считает, что это уже будет скоро. Я это понимаю и не капризничаю. Мне хочется сделать все, лишь бы поскорее уехать отсюда домой. А еще меня почему-то все время тянет в наш родной городок, все вспоминаю дом, лес, озеро, прямо наваждение какое-то.
Конрад слушал ее и любовь к этой поруганной, но такой родной и близкой ему женщине буквально переполняла его. Он снова принялся гладить ее и повторять:
— Все будет хорошо, Аня. Мы обязательно побываем в нашем городе, обещаю тебе.
Отведенное им на свидание время пролетело незаметно. Легкий скрип открываемой двери заставил Аню сильно вздрогнуть и еще сильнее, просто отчаянно вцепиться в Конрада… Она прижалась к его щеке, мокрыми от слез глазами и повторяла, как «заведенная»:
— Я не хочу расставаться… Я не могу одна…
Иосиф Александрович подошел, взял ее за руку. Ласково пояснил:
— Что это Вы, Аня, так заговорили. Вон смотрите, и Ваш макияж уже потек. Вскоре из красавицы станете непонятно кем. Как это понравится Вашему мужу. Да и какая такая причина столь сильно кручиниться. Ведь Конрад Вильгельмович и завтра придет. Аркадий Сигизмундович Вам еще увеличит время свидания. Ну а сейчас Вам надо идти, у Вас еще процедура. Как, Конрад Вильгельмович, отпустим ее ради скорейшего восстановления?
Он подмигнул. Конрад, сам немного растерянный, все-таки «нашелся»:
— Да, Аня, иди. Я завтра буду. Скажи сама, что тебе принести.
Она беспомощно взглянула на него и психолога, но затем зашептала ему в ухо.
— Мое белье, здесь оно хоть и фирменное, новое, но какое-то другое не по мне и мой халатик; один теплый, ну ты знаешь, зеленый такой, другой — легкий с кружевами. И тапочки с мехом. Я к этим вещам привыкла, они мне будут говорить о доме и о тебе.
Эти бесхитростные, где-то даже наивные сейчас слова вновь «полоснули» Конраду по сердцу Он, не стесняясь, расцеловал мокрые глазки, губки, твердо заверил:
— Все будет, Аня, завтра обязательно будет. Жди и принимай все процедуры, которые тебе назначены.
— Да, я буду ждать тебя, очень… буду.
Но тут подошла Елена Семеновна, по знаку психолога взяла ее за руку и увела, как какую-то девочку. В дверях Аня обернулась, беспомощно оглянулась на него и, увлекаемая врачом, вышла.
Иосиф Александрович неожиданно радостно потер руки и предложил:
— А зайдемте-ка ко мне в кабинет, уважаемый клиент. Перекинемся парой слов.
Конрад, все еще под впечатлением ее последнего взгляда, пожал плечами:
— Не возражаю, Иосиф Александрович.
Они поднялись на верхний этаж, прошли мимо ряда дверей с табличками и вошли в небольшой, стерильно чистый, с белой мебелью, залитый светом кабинет. Усадив его в небольшое кресло, хозяин полез в шкафчик и вытащил бутылку коньяка, пару бокалов и коробку шоколадных конфет. Поставив все на стол, произнес:
