– Моя доля в доходах Маккензи составляет около двадцати фунтов в квартал, сассенах, – сказал он, перебирая какие-то непонятные вещицы в сумке из барсучьего меха. – И это шотландские фунты, а не фунты стерлингов. Столько стоит примерно половины коровы.
– И это все? – глупо спросила я. – Но…
– Это все, – подтвердил он. – Все, что я когда-либо смогу получать от Маккензи. Ты, должно быть, заметила, что Дугал – человек экономный, так вот, Колум в два раза экономнее. Но даже из-за такой потрясающей суммы, как двадцать фунтов в квартал, вряд ли стоит жениться, – добавил он не без сарказма. – Я не стал бы сразу спрашивать о деньгах, – продолжал он, достав из споррана маленький бумажный кулек, – но они мне были нужны, чтобы купить одну вещь. Вот какое у меня было дело, а с Лаогерой я встретился случайно.
– Какую же вещь тебе нужно было купить так срочно? – спросила я с подозрением.
Он вздохнул, помедлил и бросил кулек мне на колени.
– Обручальное кольцо, сассенах, – ответил он. – Я купил его у Юэна-оружейника, он делает такие вещицы в свободное время.
– Ох, – выдохнула я.
– Ну же, – подбодрил меня Джейми чуть погодя. – Разверни его. Оно твое.
Контуры кулька расплылись перед глазами. Я моргала и всхлипывала, но не разворачивала его.
– Я очень сожалею, – сказала я.
– И правильно, сассенах, – отозвался Джейми, но голос у него уже не был сердитым.
Протянув руку, он взял пакетик с моих колен и разорвал обертку, вынув из нее широкое серебряное кольцо в кельтском стиле – из переплетенных звеньев, в центре каждого было вырезано крохотное изящное изображение цветка чертополоха.
Я смотрела и смотрела, пока глаза мои снова не затуманили слезы. Я достала платок и постаралась остановить рыдания.
– Оно… прекрасно, – откашлявшись, выговорила я.
– Ты будешь носить его, Клэр?
Теперь голос Джейми был нежным, и он назвал меня по имени, что делал либо в случаях официальных, либо когда хотел быть ласковым, – и едва не довел меня этим снова до слез.
– Ты не обязана делать это, – сказал он, серьезно глядя на меня. – Достаточно брачного контракта – он все подтверждает. Ты под моей защитой, ты в безопасности, если не считать правомочных инстанций, но и от них, кстати, тоже, пока ты находишься в Леохе. Если хочешь, мы можем спать отдельно, наверное, именно это ты имела в виду, когда городила всякую чушь о Лаогере. Ты можешь не иметь со мной дел, если это твой искренний выбор.
Он замолчал и сидел неподвижно, прижимая к сердцу крошечный обруч.
Итак, он предоставлял мне выбор, который я намеревалась предложить ему. Связанный со мной обстоятельствами, он готов был отказаться от своих прав, если я так решу. Была, конечно, и альтернатива: принять кольцо – со всеми вытекающими последствиями.
Солнце клонилось к закату. Последние лучи пронзили стеклянный графин, который стоял на столе, и бросили на стену сияющий лазурный отсвет. Я почувствовала себя такой же хрупкой и сияющей, как стекло: дотронься – упаду и разобьюсь на блестящие осколки. Если я собиралась пощадить чувства Джейми или свои собственные, то, похоже, уже опоздала.
Я не могла говорить, но протянула ему свою правую руку, пальцы у меня дрожали. Прохладное и светлое кольцо скользнуло через сустав к самому основанию пальца – оно пришлось мне впору. Джейми взял мою руку, подержал немного, потом вдруг поднес ее к губам. Я на секунду увидела перед собой его взволнованное лицо, прежде чем он резким движением усадил меня к себе на колени.
Он крепко прижал меня к себе, не говоря ни слова, и я почувствовала, что пульс у него на шее бьется так же сильно и часто, как у меня. Он положил руки на мои обнаженные плечи и отстранил меня от себя; я взглянула снизу вверх на его лицо. Его руки были такие большие и теплые… у меня закружилась голова.
– Я хочу тебя, Клэр, – произнес он, задыхаясь, и ненадолго замолчал, словно не знал, что еще сказать. – Я так хочу тебя, что едва могу дышать. А ты…
Он сглотнул и откашлялся.
– Хочешь ли ты меня?
К этому времени я снова обрела голос – тонкий и дрожащий, но все-таки голос.
– Да, – ответила я. – Я хочу тебя.
– Я думаю… – начал он, но вдруг замолчал.
Он нащупал застежку килта, поглядел на меня и вдруг опустил руки. А затем заговорил с трудом, едва справляясь с чем-то, от чего его руки дрожали от напряжения.
– Я не… я не могу… Клэр, я не смогу быть нежным.
Я успела только кивнуть в знак того, что согласна, когда он опрокинул меня и всем весом прижал к кровати.
Он даже не разделся до конца. Я чувствовала запах дорожной пыли от его рубахи и ощущала привкус солнца и пота на коже. Он развел мои руки, ухватив за запястья. Одна рука коснулась стены, и я услышала, как одно из обручальных колец чиркнуло по камню. По кольцу на каждую руку, одно золотое, другое серебряное. Тонкие металлические обручи, неожиданно тяжелые, как узы брака, они, словно крохотные кандалы, приковали меня к постели, разрываемую между двумя полюсами, прикованную, подобно Прометею на его скале, терзаемую любовью, которая разбивала мне сердце.
