Я засмеялась с иронией.
– Ты извиняешься за эти? А как же остальные? Я вся в синяках с головы до пят!
– О? – Он повернулся и окинул меня пристальным взглядом. – За эти, на плечах, я прошу прощения, а за те, – он легонько шлепнул меня по ягодице, – за те нет, ты их заслужила, и я солгал бы, сказав, что сожалею. Что касается этих вот, – он коснулся бедра, – я за них тоже не буду извиняться, потому что ты мне отплатила вчера целиком.
Он, поморщась, потер плечо.
– Ты пустила мне кровь по меньшей мере дважды, сассенах, спина у меня горит огнем.
– Что поделать, если лег с мегерой, – усмехнулась я, – извинений не будет.
Он засмеялся и притянул меня к себе.
– А я и не просил, чтобы ты извинялась. Если я помню верно, я сказал: «Укуси меня еще разок».
Шумиха вокруг нашего неожиданного возвращения и известия о скорой свадьбе утихла очень скоро – из-за куда более важного происшествия.
Через день после приезда мы ужинали в большом зале и слушали здравицы и пожелания, что провозглашали гости. Джейми, поклонившись, поблагодарил последнего оратора и под спонтанные, но все нараставшие аплодисменты уселся на место. Тяжелая скамья пошатнулась; Джейми на миг закрыл глаза.
– Для тебя не слишком? – прошептала я.
Джейми встретил противника с открытым забралом: выпивал после каждого тоста, прикладывался к каждой чарке за наше здоровье, а я лишь делала вид, чуть отпивала из бокала и радостно улыбалась в ответ на тосты на непонятном мне гэльском языке.
Он открыл глаза и насмешливо на меня посмотрел.
– Полагаешь, я пьян? Вовсе нет, я могу пить весь вечер напролет.
– Ну, ты именно так и поступаешь, – заметила я, окинув взглядом стол перед нами, на котором выстроилась шеренга бутылок из-под вина и каменных кувшинов из-под эля. – Уже совсем поздно.
Свечи, стоявшие на столе перед Колумом, догорели почти полностью, воск, оплывший на шандалы, отливал золотом; тени перемежались пятнами света на лицах братьев Маккензи, то и дело наклонявшись друг к другу, они о чем-то тихо беседовали. Их лица, казалось, продолжают ряд гномьих портретов, вырезанных в каменной каминной облицовке, и я вообразила, что эти странные изображения передают внешность предыдущих надменных лэрдов Маккензи, – возможно, мастер обладал хорошим чувством юмора… а может, неплохо знал эту семью.
Джейми встал и скорчил недовольную мину:
– Сказать правду, мой мочевой пузырь больше не выдержит. Мигом вернусь.
Он, оттолкнувшись двумя руками от скамьи, быстро перемахнул через нее и покинул зал через нижний выход.
Я обернулась к Гейлис Дункан, которая сидела с другой стороны от меня и понемногу отпивала из серебряной кружки эль. Муж ее, помощник прокурора Артур Дункан, как и подобает, сидел за соседним столом рядом с Колумом, но Гейлис сама потребовала усадить ее подле меня: дескать, ей неохота весь вечер тосковать под мужские разговоры.
На вялом лице Артура под полуприкрытыми глубоко посаженными глазами налились синие мешки – от утомления и выпитого вина. Помощник прокурора тяжело опирался на ладони, не вслушиваясь в слова Маккензи, находившихся возле него. Чеканные черты лэрда и его брата были хорошо различимы в сиянии свечей, но Артур Дункан выглядел в том же свете совершенно больной развалиной.
– У твоего мужа скверный вид, – проговорила я. – Обострился его желудочный недуг?
Бросались в глаза признаки нездоровья, впрочем, на язву не похоже, на рак тоже – для них на костях осталось слишком много мяса. Возможно, действительно, как уверяет Гейлис, хронический гастрит.
Она кинула быстрый взгляд на мужа и сразу повернулась ко мне, пожав плечами.
– Он чувствует себя сносно, – заметила она. – По крайней мере, не хуже. А как твой муж?
– Что ты имеешь в виду? – осмотрительно спросила я.
Гейлис запросто пихнула меня твердым локтем в ребро; я обнаружила, что перед ее местом на столе тоже образовалась знатная шеренга бутылок.
– Ну, каков он? Голый такой же красавец, как и в одежде?
Пока я искала подходящий ответ, Гейлис повернулась к дверям.
– Притворяешься, что тебе нет до него никакого дела? – продолжила она. – До этакого сокола? Да половина девушек в замке готова тебе все волосы выдрать, а я бы на твоем месте приступала к еде с опаской.
– К еде?
Я обескураженно уставилась на стоявшее передо мной деревянное блюдо – на нем лишь расплылось жирное пятно и сиротливо лежала вареная луковица.
– Яд! – драматически прошипела Гейлис мне в ухо, дохнув при этом спиртными парами.
– Какая ерунда, – сухо сказала я и отодвинулась от нее. – Никому не захочется травить меня, только потому что я… потому что…
Я запуталась и неожиданно для себя заподозрила, что выпила куда больше, чем мне показалось.
– Право же, Гейлис. Этот брак… Тебе же известно, что я это не предполагала. Я этого не хотела! Это просто… что-то вроде… неизбежного делового соглашения, – сказала я, надеясь, что при свечах незаметно, как я покраснела.
– Ха! – ответила она циничной ухмылкой. – Мне известно, как выглядит женщина, с которой спят по-настоящему.
