В записке преподобного говорилось, что сундук прислали из лопнувшего банка в Эдинбурге. Человек, который передал сундук, рассказал, что к нему было приложено письмо, которое, к сожалению, истлело. В письме говорилось, что открыть сундук может только тот, чье имя указано на крышке.
– Кто же его передал? – спросила Брианна.
– Не знаю. Есть с собой нож?
– А то! Всегда с собой, – пробурчала Брианна и достала из кармана джинсов складной ножик.
– Вопрос был чисто риторический. – Роджер чмокнул ее в щеку и взял протянутый швейцарский нож с белым крестом на красном корпусе.
Восковая печать отлетела, а вот крышка не поддавалась. Пришлось заняться ей вдвоем – Роджер держал, Брианна тянула за ручку. Наконец крышка со скрипом открылась.
Изнутри повеяло ароматом каких-то растений.
– Мама, – проронила Брианна. Роджер замер и вопросительно взглянул на нее, но она жестом попросила его достать из сундука все, что там было. Он аккуратно вынул пачку старинных конвертов, запечатанных воском, две книги и маленькую змейку из вишневого дерева.
Брианна охнула и потянулась к верхнему конверту. Она прижала его к груди так сильно, что печать раскололась надвое. В плотном мягком листе были когда-то завернуты цветы. От них остались сухие волокна.
По щекам Брианны струились слезы. Роджер что-то говорил, но она не слушала. Наверху шумели дети, во дворе ругались строители, а она все смотрела на выцветшие чернила, на начертанные родным размашистым почерком несколько слов.
«
– Это еще что? – прищурился Амос Крупп, опытным взглядом рассматривая только что отпечатанную газетную страницу. – «С прискорбием сообщаем, что в пожаре погибли»… Откуда это?
– Кто-то из подписчиков сообщил, – пожал плечами Сэмпсон, чертовски умелый наборщик, на днях нанятый Круппом. – Надо было дырку заткнуть, а то обращение Вашингтона к войскам коротковатым вышло.
– Хм, ладно. Значит, люди погибли в январе…
– Вообще-то дело было в декабре, – признался наборщик и опустил рычаг пресса. Он дождался, когда пресс вновь поднимется, и аккуратно вытянул кончиками пальцев свежеотпечатанное полотно бумаги. – Я набрал все двенадцатым «Баскервилем», а литер на «декабрь» не хватило. Не переделывать же из-за этого всю страницу.
– Ясно, – рассеянно кивнул Амос, его внимание уже переключилось на последние абзацы речи Вашингтона. – Декабрь, январь – какая разница, мертвым уже все равно.
Тело на удивление податливо. А дух – и того более. Однако существуют испытания, после которых уже никогда не станешь прежним.
Твои слова,
Голова пирата исчезла. Уильям услышал, как кучка зевак на причале неподалеку оживленно гадает, покажется ли она снова.
– Не-а, утоп, и с концами, – качая головой, произнес оборванец метис. – Ежели олли-гатор его не сожрет, то вода точно утащит.
Какой-то малый, похоже из лесной глуши, перекатил во рту табачную жвачку и в знак несогласия сплюнул в воду.
– Нет, еще денек-другой протянет. Хрящи, что удерживают голову, высыхают на солнце. Становятся жесткими, что твое железо. Сколько раз я видел, как это происходит с оленьими тушами.
Уильям заметил, что миссис Маккензи бросила взгляд на гавань и поспешно отвела глаза. Ему показалось, что она побледнела, и он чуть подвинулся, пытаясь загородить собой зевак и бурую воду, хотя высокий прилив и так скрывал привязанный к столбу труп. Впрочем, сам столб торчал, как суровое напоминание о расплате за преступление. Несколько дней назад пирата приговорили к утоплению в илистых прибрежных водах, и стойкость его разлагающегося трупа успела стать притчей во языцех.
– Джем! – внезапно воскликнул мистер Маккензи и рванул мимо Уильяма вдогонку за сыном. Мальчуган, такой же рыжеволосый, как его мать, ускользнул от присмотра, чтобы послушать людские разговоры, и теперь, держась за швартовую тумбу и едва не падая в воду, пытался разглядеть мертвого пирата.
Мистер Маккензи поймал парнишку за ворот и поднял на руки, хотя тот отчаянно вырывался и тянул шею, оглядываясь на заболоченную гавань.
– Папа, я хочу посмотреть, как олли-гатор сожрет пирата!
Зеваки расхохотались, даже Маккензи слегка усмехнулся, но улыбка тотчас исчезла, когда он взглянул на жену. В ту же секунду он бросился к ней и подхватил за локоть.
