– Как я уже сказал, Амели была старшей сестрой Клода. В юности ее соблазнил престарелый женатый граф, и она забеременела. Ее следовало бы выдать замуж за какого-нибудь сговорчивого мужчину, но жена графа внезапно умерла, и Амели закатила скандал, заявив, что раз уж он теперь свободен, то должен жениться на ней.
– А он не хотел.
– Именно. Зато этого брака хотел отец Клода. Полагаю, он думал, что союз пойдет на пользу семье, – граф был весьма богат и, хотя не имел веса в политике, все же обладал некоторым положением в обществе. Старый барон Амандин поначалу хотел сохранить все в тайне, но, узрев открывающиеся перед ним возможности, осмелел и принялся угрожать графу. Он обещал пожаловаться королю – не в пример своему сыну, старый барон часто появлялся при дворе, – грозил вчинить иск за нанесенный ущерб и даже подать прошение Церкви об отлучении.
– И что-то реально сделал? – спросил Грей, впечатленный откровенностью Перси. Тот мимолетно улыбнулся.
– Может, пожаловался королю… Как бы там ни было, он упустил возможность что-либо сделать – Амели пропала.
Девушка исчезла из дома посреди ночи вместе с драгоценностями. Думали, что она сбежала к своему любовнику, надеясь, что он сдастся и женится на ней. Однако граф заявил, что ничего не знает о ней, к тому же никто не видел, чтобы она покидала «Три стрелы» или входила в парижский особняк графа Сен-Жермена.
– Ты полагаешь, что она окончила свои дни в борделе? Как это могло случиться? И откуда ты узнал? – скептически спросил Грей.
– Я нашел записи о ее замужестве.
– Что?
– Брачный контракт, заключенный между Амели-Элиз ле Вин-Бошан и Робертом-Франсуа-Кене де Сен-Жерменом, подписанный ими обоими. И священником. Я нашел его в библиотеке «Трех стрел», в семейной Библии. Боюсь, Клод и Сесиль не слишком религиозны, – покачав головой, сказал Перси.
– А ты?
Перси рассмеялся.
– Мне было скучно, – признался он.
– Должно быть, в «Трех стрелах» тогда и правда было весьма скучно, раз ты взялся за чтение Библии. А что, младший садовник уволился?
– Младший… а, Эмиль! – Перси усмехнулся. – У него в тот месяц был чудовищный
Грею вновь захотелось засмеяться, но он удержался, а Перси продолжил:
– На самом деле меня заинтересовала обложка.
– Она была разукрашена драгоценными камнями? – сухо поинтересовался Грей, и Перси посмотрел на него с легким укором.
– Деньги не всегда на первом месте даже для тех, кто не столь богат, как ты, Джон.
– Прошу прощения. Тогда почему ты выбрал именно Библию?
– Видишь ли, я переплетчик, и не самый худший, – не без гордости заявил Перси. – Я обучился этому в Италии, чтобы заработать на жизнь. После того как ты столь благородно спас меня. Кстати, спасибо. – Он посмотрел на Грея, и взгляд его был столь серьезен, что Грей опустил глаза.
– Не за что. – Он нагнулся и подставил палец маленькой зеленой гусенице, медленно ползущей по его начищенному сапогу.
– В общем, я наткнулся на любопытный документ. Я, конечно же, слышал о семейном скандале и сразу же узнал имена.
– Ты спросил об этом нынешнего барона?
– Да. Кстати, как тебе Клод?
Перси всегда был подвижен, словно ртуть, и со временем не утратил этого качества.
– Он плохо играет в карты. У него поразительный голос. Он поет?
– Поет. И насчет карт ты не ошибся. Он умеет хранить секреты, но совершенно не способен лгать. Ты удивишься, насколько грозным оружием порой может быть искренность. Пожалуй, в восьмой заповеди – «не укради» – что-то есть, – задумчиво произнес Перси.
Грей пробормотал «похвальнее нарушить, чем блюсти»[656], затем кашлянул и попросил Перси продолжать.
– Уверен, Клод не знал о брачном контракте. Он непритворно поразился и, поколебавшись – «кровожадность, смелость и решительность» скорее твой девиз, а не его, – позволил мне раскопать подробности этого дела.
Грей не обратил внимания на неприкрытую лесть – если это была лесть – и осторожно пересадил гусеницу на листок, который выглядел съедобным.
– Ты стал искать священника?
Перси с искренним удовлетворением рассмеялся, и Грей с некоторым изумлением осознал, что он отлично понимает Перси, а тот понимает его – слишком долго они общались, пусть и через занавес управления государством и секретности.
– Увы, тот был мертв. Убит на улице, ночью, когда спешил провести последние ритуалы над умирающим прихожанином. Ужасно. И случилось это неделю спустя после исчезновения Амели Бошан.
– Тогда следовало бы навестить графа. Но если он стоял за убийством священника, чтобы сохранить брак в тайне, то обращаться к нему напрямую было опасно. Значит, слуги?.. – сказал Грей.
Перси кивнул, скривив уголок рта.
