– Мистер Бошан, – сказал он и взял Персеверанса Уэйнрайта под руку, сжав запястье. Со стороны это выглядело сердечным приветствием, но на самом деле было удерживающей хваткой. – Не уделите мне минутку?
Он решил не вести Перси в дом, который снимал для себя и Дотти. Не потому, что Дотти могла узнать его, – она еще даже не родилась, когда Перси исчез из жизни Грея, а лишь повинуясь инстинктивному нежеланию позволить ребенку играть с ядовитой змеей. Перси тоже не стал приглашать Грея в свое жилище. Возможно, не хотел, чтобы Грей знал, где он живет, в случае если понадобится тихо исчезнуть. В конце концов договорились прогуляться до Юго-восточного сквера.
– Это кладбище для бедняков и бродяг. Там хоронят тех, кто не был горожанином, – пояснил Перси, показывая дорогу.
– До чего же кстати, – сказал Грей, но Перси либо не расслышал, либо притворился, что не слышит. Они почти не говорили – на улицах было полно людей. Всюду виднелись полосатые флаги, на каждом красовалось поле со звездами, хотя расположение звезд ни разу не повторялось. Полосы тоже разнились по цвету и размеру: либо красные, белые и синие, либо только красные и белые. Однако, невзирая на символы праздника и царившее на улицах буйное веселье, в воздухе висело острое ощущение опасности. Может, Филадельфия и считалась столицей повстанцев, но до крепости ей было далеко.
В парке оказалось спокойно – как и должно быть на кладбище – и на удивление мило. Тут и там виднелись несколько деревянных надгробий с именами, – никто не стал тратиться на каменные изваяния, хотя какая-то благочестивая душа установила в центре кладбища огромный каменный крест на постаменте. Не сговариваясь, Грей и Бошан пошли к нему, следуя поворотам ручейка.
Перси, должно быть, специально выбрал парк, чтобы все обдумать по пути. Что ж, Грей тоже всю дорогу думал. Так что, когда Перси сел на постамент и вопросительно обернулся, Грею не пришлось тянуть время, рассуждая о погоде.
– Расскажи мне о второй сестре барона Амандина, – потребовал он.
Перси моргнул и улыбнулся.
– Джон, ты меня удивил. Клод вряд ли рассказывал тебе об Амели.
Грей ничего не ответил, лишь сложил руки за спиной и ждал. Перси пожал плечами.
– Ладно. Она была старшей сестрой Клода. Моя жена, Сесиль, – младшая.
– Была, – повторил Грей. – Значит, она мертва.
– Уже сорок лет. Почему ты ею заинтересовался? – Перси вынул из рукава платок и промокнул виски – было жарко, да и шли они долго: у Грея промокла от пота рубашка.
– Где она умерла?
– В парижском борделе.
Это заявление сбило Грея с толку. Перси криво улыбнулся.
– Если хочешь знать, Джон, я ищу ее сына.
Грей посмотрел на него и медленно сел рядом. Серый камень постамента оказался теплым.
– Хорошо. Расскажи мне о нем, будь добр.
Перси с настороженным удивлением покосился на него.
– Ты должен понимать, Джон, что есть вещи, о которых я не могу рассказать. Кроме того, я слышал, что между английскими министрами ведутся ожесточенные споры о том, кто будет вести переговоры по моему прошлому предложению – и с кем. Полагаю, именно этим ты и занимаешься? Если так, то спасибо.
– Не переводи разговор на другую тему. Я спрашивал тебя не о прошлом предложении. – «По крайней мере, пока», – подумал Грей. – Я спросил об Амели Бошан и ее сыне. Разумеется, ты не можешь рассказать мне все о более важном деле, а потому таинственность в отношении сестры барона кажется делом куда более личным.
– Так и есть. – Перси что-то обдумывал, Грей видел это по его глазам – прищуренным, слегка затуманившимся карим глазам, имеющим глубокий, теплый оттенок хереса. Перси коротко побарабанил пальцами по постаменту и с решительным видом повернулся к Грею.
– Что ж, зная твою бульдожью хватку, полагаю, что, если я не расскажу тебе о причине своего пребывания здесь, ты станешь преследовать меня по всей Филадельфии.
– Так зачем ты здесь?
– Я ищу печатника по имени Фергус Фрэзер.
Грей удивленно моргнул – он не ожидал столь недвусмысленного ответа.
– Кто это?
Перси соединил руки в замок, переплел пальцы и ответил:
– Прежде всего, он сын некоего Джеймса Фрэзера, бывшего якобита и действующего повстанца. А во-вторых, как я уже сказал, он печатник и, подозреваю, такой же мятежник, как его отец. А в-третьих, я имею веские причины подозревать, что он сын Амели Бошан.
– Ты хочешь сказать, что у Джеймса Фрэзера есть незаконнорожденный сын от французской шлюхи? Которая к тому же происходила из древнего знатного рода? – Грей был потрясен, однако говорил нарочито несерьезно, и Перси рассмеялся.
– Нет, печатник – приемный сын Фрэзера. Тот забрал мальчика из борделя больше тридцати лет назад. – По шее Перси стекала капля пота, и он отер ее. Из-за жары его одеколон благоухал сильнее, в нем ощущались запахи специй и мускуса – Грей узнал амбру и гвоздику.
